— Ладно.
«Сейчас начнётся самое плохое.»
Зорро знал, что должен сейчас закрыть глаза и не обращать внимание на то, что будет происходить на переднем сиденье. Он растянулся и вскоре погрузился в сладкую дремоту.
Спустя некоторое время он проснулся от хихиканья. При виде головы Шефланда, склонённой над расстёгнутой блузкой Нонни, он поспешно зажмурил глаза, но не мог не слышать влажного причмокивания и шуршания одеждой, доносившихся с переднего сиденья. Зорро снова открыл глаза, он чувствовал нависшую бурю.
Нонни сколько угодно мог прикидываться женщиной, но как только действие сместится ниже пояса…Голова Нонни была откинута назад почти касаясь окна, глаза закрыты. Он будто бы даже и не волновался.
Вот дурак…
Зорро поёжился.
Руки Шефланда опускались от груди Нонни вдоль живота, скользнули по бёдрам…
Готовьтесь…
Несколько секунд безмолвного ощупывания, а затем рёв.
— Маленький грязный ублюдок! Урод! Господи, к чему я прикасался?!
Шефланд смотрел на свои руки так, будто бы они внезапно покрылись грязью, а потом с силой ударил Нонни. Его голова дёрнулась назад, стукнувшись о стекло. Зорро увидел кровь, сочившуюся из уголка его рта. Руки, казавшиеся Шефланду осквернёнными, сомкнулись на горле Нонни. Сквозь яростное рычание водителя были слышны хрипы Нонни.
«Если он сейчас ничего не сделает, Шефланд убьёт Нонни.»
Зорро мог бы убежать, но это стоило бы Нонни жизни.
Зорро был холоден и спокоен, как никогда.
Он нащупал под сиденьем гаечный ключ и обрушил его сверху на голову водителя. Несколько секунд спустя он поймал себя на том, что смотрит вниз на каштановые волосы Шефланда, тёмное пятно крови, расширяясь окрашивало их. Гаечный ключ всё ещё был в его руках. Зорро тупо уставился на него.
«Что он наделал?»
Он помнил: Шефланд убил бы Нонни, так что ничего плохого Зорро не сделал. Нонни перегнулся через переднее сиденье и положил трясущуюся ладонь на предплечье Зорро.
— Господи, да ты ему башку проломил.
На голове зияла ломаная рана. Он был мёртв. Из ушей текла кровь.
— Спасибо, — тихо сказал Нонни.
Зорро потряс головой, смущённый, как если бы Нонни был девушкой благодарившей его за подаренный букет цветов.
Нонни уселся обратно на своё место, потирая горло. Внезапно он воскликнул:
— Вот ведь дерьмо.
— Что? — Да у нас труп на руках, Зорро, нам нужно немедленно от него избавляться.
— Ну, на мой взгляд его можно сжечь.
— Ты знаешь, мы так рискуем привлечь внимание. Мы достаточно далеко от дороги, просто оттащим его к дереву и прикроем травой. И всё равно собаки найдут его первыми.
Так они и сделали.
Единственным неприятным моментом стало то, что им пришлось размозжить Шефланду голову камнем, когда Зорро показалось, что он пошевельнулся, на всякий случай. Они обчистили его карманы и бегом вернулись в машину.
— Сколько? — спросил Зорро.
Нонни заглянул в бумажник Шефланда.
— Три сотни долларов и записка от Эльзы:
«Раз я совершила ужасную ошибку, пожалуйста, позвони когда будешь в Нэшвилле. У меня несколько месяцев не было нормального мужчины.»
Они рассмеялись.
Нонни не мог остановиться, зайдясь в истерическом хохоте. Зорро знал, что нападение Шефланда выбило его из колеи сильнее, чем он хотел показать. Он неуверенно обвил руками Нонни. Нонни прижался к нему и его смех превратился в рыдания, сначала приглушённые, а затем громкие и влажные. После того как Нонни выплакался, они молча посидели ещё немного. Нонни удалось удобно пристроить голову на костлявом плече Зорро.
— Ночевать останемся здесь? — спросил Зорро.
— Не-е-ет, давай доберёмся до города, я хочу номер в мотеле и немного жареной курицы, проголодался.
— Опять? — То, что ты ничего не ешь, ещё не значит, что никто больше ничего не ест.
Нападение хоть и заставило Нонни сутулить плечи, но его язвительность вернулась с прежней яркостью. Часом позже они получили свою комнату в мотеле, а от курицы не осталось и следа, не считая нескольких жирных кусочков на губах Нонни. Зорро разок откусил от крылышка и остальное оставил Нонни, жирное это было для него слишком. Зорро взял себе кровать в правой части комнаты, Нонни в левой. Лампочка потухла и не считая мигающего за окном знака «Vacancy,» в комнате было темно и тихо.
— Нонни, — позвал Зорро минут пять спустя.
— А-а-а?
— Тут обогреватель есть? Я никак не могу перестать дрожать.