Крыса исчезла недели на две, и Мелли решила, что отец всё-таки поставил ловушки. Но однажды ночью она вернулась. Снова заскреблась в стене над её кроватью. Теперь этот звук раздался глубокой ночью и уже совсем не казался смешным. До прошлого года Мелли делила комнату с Маленьким Элмером, но мать решила, что взрослеющей девочке нужно личное пространство, и переселила брата к младшим мальчишкам. Да и выросла Мелли за последний год заметно — почти на тринадцать сантиметров. Но спать одной ей не нравилось. Она никогда в жизни этого не делала и никак не могла привыкнуть к тому, как по ночам вокруг сгущаются тени, когда рядом, на соседней кровати, никто не дышит. Старый скрипучий дом перестал быть добрым другом её детства. Теперь это было чужое место. Место, которое словно хотело заманить её в ловушку. Что случится, если однажды ему это удастся? Мелли не знала. Но всякий раз, стоило ей об этом подумать, где-то глубоко внутри всё становилось ледяным от страха.
Она лежала без сна, прислушиваясь к крысе за стеной. Маленький Элмер давно перенёс все свои игрушки в комнату мальчиков. Свои же Мелли убрала на чердак, уверенная, что они ей больше никогда не понадобятся. Даже Трина — любимая кукла, жившая с ней почти с самого рождения, — теперь лежала там, запечатанная в плотный мусорный пакет, чтобы не запылилась. Комната казалась пугающе пустой. Если бы на стене вдруг появилась чья-нибудь тень, Мелли точно знала бы: ей просто неоткуда взяться.
Крыса заскреблась ещё громче. Мелли резко села на кровати, решив постучать в стену и прогнать её. Она ударила кулаком: раз, другой, третий. И крыса ответила — точно так же, три раза. Мелли отшатнулась. Она резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Ни одна крыса не могла издать такой звук. Три коротких, чётких, осознанных удара. Она медленно протянула к стене кулак. Замерла. И снова постучала. В ответ раздалась насмешливая дробь. Сначала — именно в том месте, которого коснулись её костяшки, потом — почти на два метра выше, потом — у самого правого угла комнаты, у левого, на потолке и наконец — под кроватью. Матрас вздрогнул. Мелли слетела с него, будто вовсе не касаясь пола, пересекла комнату одним прыжком и, пронзительно крича, вылетела в коридор.
На следующий день была суббота, и Мэри Роуз собиралась на Канал-стрит — присмотреть костюм для первого причастия Генри. Карл увязался за ней в надежде выпросить что-нибудь вкусное в булочной универмага D. H. Holmes. И тут Маленький Элмер неожиданно проявил ту редкую, почти инстинктивную заботу, которая была так свойственна мужчинам из семьи Стаббсов.
— Давай я присмотрю за Розали и Гэри, — сказал он Мелли. — А ты сходи с мамой по магазинам. Спорим, она купит тебе платье или ещё что-нибудь.
— Да не купит она мне никакого платья. Весеннюю одежду для школы мне уже купили, а ты сам знаешь — на следующей неделе платить за дом.
— Ну и что. Ты всё равно любишь по магазинам ходить. Иди. С малышами я справлюсь.
— Я не малыш! — возмутилась Розали, которая всё это время внимательно слушала.
— Поверю, когда подрастёшь и перестанешь говорить «неа», — усмехнулся Маленький Элмер, усаживая её к себе на колени. Потом снова посмотрел на сестру. — Иди, Мел.
Мелли прекрасно понимала, что брат добровольно отказался от субботнего футбола на улице только ради того, чтобы дать ей несколько часов подальше от дома, который прошлой ночью так её напугал. И она честно старалась получить удовольствие от прогулки. Канал-стрит кружила вокруг них шумным водоворотом. Автомобильные гудки, рекламные щиты, розовые и золотые неоновые вывески, пожилые дамы в своих лучших выходных нарядах, хиппи в потёртых, пёстрых одеждах, трое гибких молодых темнокожих парней с гребнями для афро, воткнутыми в огромные пышные причёски. Каждый вдох приносил сложную смесь запахов: выхлопные газы, жареные морепродукты, духи, а со стороны Французского квартала — ещё какой-то странный терпкий аромат, который Мелли приняла за запах горящей марихуаны. Она шла рядом с матерью и любовалась витринами больших универмагов. Когда Мэри Роуз неодобрительно цокнула языком, увидев, насколько короткими стали юбки, Мелли даже не стала спорить. За её спиной мальчишки скакали, показывая друг другу «рожки» пальцами и распевая:
— Takin' care of business… it's a crime… takin' care of business and workin' overtime!..
— Они не поют it's a crime, — сказала Мелли, которая проводила у радиоприёмника ничуть не меньше времени, чем братья.