— Да? — с вызовом переспросил Карл. — А что же тогда?
— По-моему… it's all mind.
— Да это вообще бессмыслица!
— Не имеет никакого смысла, — автоматически поправила его Мэри Роуз.
— Мам, но ты же сама всегда говоришь: «не имеет никакого смысла».
Это была старая семейная игра, и все трое детей хором договорили вместе с матерью:
— Делай, как я говорю, а не как я сама делаю.
Когда они поднимались на эскалаторе универмага Maison Blanche, Мелли наконец почувствовала себя достаточно спокойно, чтобы спросить:
— Мам…, а что вчера было у меня в комнате?
— Плохой сон, — твёрдо и без малейшего колебания ответила Мэри Роуз, словно заранее ждала этого вопроса. — Тебе просто приснился плохой сон.
— Но я ещё не спала. Я совсем не спала, мам. И это за стеной была вовсе не крыса.
— Завтра прочитаешь Акт покаяния, детка. И больше эта крыса тебя не побеспокоит.
— Акт покаяния?
Мелли не знала, какого ответа ожидала, но уж точно не такого.
— А зачем мне читать акт покаяния? Что я такого сделала?
— Ничего, Мелли. Совсем ничего.
Они как раз сошли с эскалатора. Мэри Роуз вдруг споткнулась, и Мелли успела подхватить её под руку. Только тогда она увидела, что мать по-настоящему испугана.
— Просто… на всякий случай, — тихо сказала Мэри Роуз.
Помолчала и повторила:
— Осторожность ещё никому не вредила.
В тот год день Святого Иосифа пришёлся на вторник, и Мелли разрешили не идти в школу, чтобы вместе с матерью объехать алтари, устроенные в его честь. Сначала они побывали у алтаря в церкви Святого Альфонса, потом — в храме Богоматери Лурдской, затем зашли к одной пожилой женщине из своего района, устроившей маленький домашний алтарь, а последним был алтарь сестры Мэри Роуз — Терезы. В семьях Стаббсов и Бонано все знали, что Тереза богата. Шёпотом говорили, что её муж Пит зарабатывает больше десяти тысяч долларов в год. Они жили через границу прихода, в Шалметте, в одноэтажном кирпичном доме. Дом был меньше, чем у Стаббсов, зато гораздо новее. Никто не ожидал, что Тереза устроит алтарь так скоро после смерти дочери.
Но сама она говорила:
— Святой Иосиф помогал мне все эти годы, и теперь я не собираюсь отворачиваться от него.
— В этом году это важнее, чем когда-либо, — сказала она Мэри Роуз.
Мелли не совсем понимала, что Тереза имеет в виду, но заметила, что мать словно нашла утешение в этих словах.
Алтарь разместили под навесом для машины. Три длинных стола ломились от запечённой рыбы, фаршированных артишоков, анисового печенья, свечей с изображениями святых, большого золотого распятия и высокой статуи Святого Иосифа с младенцем Иисусом на руках. Статую оплели рождественской гирляндой, огоньки которой то загорались, то гасли, отчего вокруг головы святого возникал мерцающий нимб. Мэри Роуз опустила несколько долларов в широкий бокал для бренди, поставленный на алтарь для пожертвований, взяла из хрустальной вазы счастливый боб и положила себе на тарелку угощение.
— Спагетти будешь? — спросила она Мелли.
— Нет, мам. На самом деле очень хотелось. Но на время Великого поста Мелли поклялась сесть на диету. Она уже собиралась приготовить салат «Розовое совершенство» по карточке из программы Weight Watchers, хотя на фотографии он больше напоминал последствия страшной автомобильной аварии, украшенные веточкой петрушки. Вместо этого она пошла к другим детям — в основном двоюродным братьям, сёстрам и соседским ребятам, — которые собрались в боковом дворике послушать музыку.
Тереза хвасталась, что пригласила живую музыку. На деле это оказался аккордеонист и пожилой певец с микрофоном. Как и почти на любом итальянском празднике, они играли “Che La Luna”. Дети взялись за руки и закружились в хоровод, а старик пел:
— «Мама, подойди скорее, посмотри, кто заглядывает ко мне в окно… Это сын булочника, и в руках у него канноли…»
Круг разомкнулся, впуская Мелли. Справа от неё оказалась двоюродная сестра Анджелина. Слева — незнакомый мальчик примерно её возраста с большими карими глазами и причёской, как у «Битлз». Вообще-то он немного походил на Пола Маккартни. Мелли очень надеялась, что ладонь у неё не вспотела, когда он взял её за руку.
— В середину! — крикнул певец.
Дети завизжали от смеха, подняли сцепленные руки и все разом бросились к центру круга. Музыка становилась всё быстрее, и танец — тоже. Захваченная этим весёлым безумием, Мелли крепче сжала ладонь мальчика. И ей почти показалось, что он ответил тем же. Под самыми рёбрами поднялось странное тёплое чувство — словно из неё медленно вытягивали тонкую нить электричества.