Когда царапанье началось снова — такое тихое и крадущееся, что сначала его легко было принять за игру воображения, — Мелли на одно страшное мгновение подумала о том, чтобы просто пустить себе пулю в голову. Элмер не любил оружие. Но преступность в районе всё росла, и поэтому пистолет всё-таки лежал на верхней полке шкафа в их спальне. Мелли знала, где хранятся патроны. Но умирать она не хотела. И не собиралась позволить этой тупой, безмозглой твари подтолкнуть себя к этому. Она перевернулась на другой бок и снова уснула.
На следующее утро за завтраком солонка вдруг поднялась со стола и неторопливо поплыла через кухню. Лицо Генри просияло. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать. Но Мэри Роуз посмотрела на него. И он мгновенно захлопнул рот. Все остальные сделали вид, что ничего не произошло. Даже Гэри. В три года он уже необыкновенно тонко чувствовал настроение близких. Он ладил со всеми и ни за что не стал бы упоминать о летающей солонке, заметив, что остальные предпочитают её не замечать. Мелли видела, что Генри всё ещё ужасно хочется заговорить. Она тоже строго посмотрела на него. И он окончательно сник.
Потом ещё несколько раз раздался стук. Потом — снова царапанье. А потом всё стихло. И несколько дней дому словно было больно. Будто какое-то невидимое существо чувствовало себя отвергнутым. Потом исчезло и это ощущение. Осталась только привычная живая атмосфера большого дома, полного детей.
В прошлом году Мелли не пошла на праздник Святого Иосифа. Но теперь Гэри и Розали должны были стать ангелами в процессии тупа-тупа — обряде, во время которого Святое Семейство символически входит в дом, а затем его угощают блюдами с праздничного алтаря. Такое она пропустить не могла. Мелли расправила плечи, собралась с духом и вместе со всей семьёй отправилась к Терезе.
Кузина Анджелина играла Пресвятую Деву Марию. Едва они вошли во двор, Мелли увидела её возле алтаря: чуть полноватая девочка в белом платье, с нежно-голубым платком на голове и в своих неизменных очках с розовой оправой, из-за которых глаза казались немного похожими на кроличьи. Анджелина показала ей язык. Мелли в ответ сморщила нос и скосила глаза.
— А кто будет Святым Иосифом? — шёпотом спросила она Мэри Роуз.
— Тереза хотела, чтобы Пит сыграл, — так же тихо ответила мать, — но он сказал, что это будет какой-то инцест. Всё-таки Анджелина ему дочь. Поэтому нашли какого-то мальчика из соседей. Даже не знаю, как его зовут.
Пока она говорила, Мэри Роуз подталкивала своих маленьких ангелов вверх по подъездной дорожке к навесу. На Гэри и Розали были длинные белые одежды, картонные крылья за спиной и нимбы из серебристой мишуры. Со всех сторон вспыхивали фотоаппараты. Можно было подумать, что они идут по красной дорожке церемонии вручения «Оскара». Гэри выглядел немного испуганным. Розали — наоборот, ужасно довольной собой, словно всегда знала, что рождена для славы.
Подойдя ближе к алтарю, Мелли наконец увидела Святого Иосифа. Высокий худощавый парень в грубой коричневой одежде держал в руке кривоватый посох. Он повернулся, и она сразу узнала его: тот самый мальчик, который два года назад держал её за руку в хороводе. Тот самый, который был немного похож на Пола Маккартни. Тот самый, который видел её посреди улицы — плачущую, с отпечатком распятия на спине. Она уже собиралась отвести взгляд, но он улыбнулся ей — так тепло и искренне, что у неё всё затрепетало внутри.
— Ну как ты? — спросил он. — Я искал тебя в прошлом году, но тебя здесь не было.
— Я… Мне тогда нездоровилось.
— Ну, всё равно рад тебя видеть. Может, потом потанцуешь со мной?
— Конечно.
И прежде чем успела подумать, она вдруг выпалила:
— Только не в хороводе.
На мгновение он даже растерялся. Мелли сразу пожалела о сказанном. Но потом выражение его лица изменилось. Удивление смешалось с восхищением. Наверное, он просто не ожидал, что у неё хватит смелости самой заговорить об этом. Краем глаза Мелли заметила, что Анджелина наблюдает за ними с явной ревностью.