— Блядь!
— Да она, наверное, косяк уронила… Она горит…
— Да нет, чувак! Оно у неё прямо из рук прёт! Выкиньте эту суку отсюда!
«Фольксваген» с визгом тормозит. Лиз выпрыгивает сама, прежде чем её успевают вытолкнуть. Спотыкается на обочине, удерживает равновесие, разворачивается и успевает показать им средний палец, прежде чем двери с грохотом захлопываются и фургон снова срывается с места.
Ярдов через сто она видит, как он снова останавливается. Задние двери распахиваются, и наружу выбрасывают одеяло. Оно весело полыхает.
Лиз смеётся.
Впервые это случилось, когда ей было одиннадцать.
Она всегда ненавидела рыжего соседского мальчишку. Уродливый, веснушчатый, он вечно крутился рядом. Обычно старший брат, Стив, не давал ему приставать к сестре, но в тот солнечный субботний день Стив сидел у себя в комнате и в отчаянии пытался закончить химический проект, который нужно было сдать в понедельник.
Лиз играла во дворе своими машинками Matchbox, когда появился рыжий. Сам себя он развлечь не умел, а если поблизости не было таких же мерзких приятелей, он ловил кайф от того, что мучил Лиз.
Он навис над ней, почти ткнувшись лицом ей в лицо. Казалось, он целиком состоит из веснушек и злых прищуренных глаз.
— Эй, Леззи, — процедил он. — Небось думаешь, что ты красавица с этой дурацкой причёской?
Тем утром мама заплела ей два хвостика и перехватила их блестящими фиолетовыми резинками, похожими на виноградные леденцы.
Мальчишка пнул в её сторону ком земли, перевернув несколько машинок.
— Отвали, — сказала Лиз.
— Да пошла ты, сука! Девчонки так не разговаривают! Хотя какая ты девчонка…
Он ухватил её за хвостик и дёрнул изо всех сил. Лиз почувствовала, как с треском лопнула красивая резинка, и увидела, как та упала в пыль. Ярость поднялась в ней — чистая, раскалённая.
Она подняла глаза на рыжего. Перед глазами всё дрожало, словно от слёз. Он ухмыльнулся.
— О-о-о, гляньте на маленькую плаксу…
Но вместо слов из его рта вырвалось пламя.
Он рухнул на колени, вцепившись себе в горло. Лиз увидела, как огонь охватил его волосы, как с шипением выжег глаза. Он горел. И она была этому рада. Очень скоро он превратился в пылающий факел, а огонь уже перекинулся на газон, кусты, потом на дом. Разум Лиз исчез. Она не понимала, что сжигает собственный дом, и не смогла бы остановиться, даже если бы понимала. Она была лишь проводником прекрасного, смертоносного огня.
Пламя понеслось по всему кварталу, уничтожив её дом, дом рыжего мальчишки и ещё многие другие. В тот день погибли тридцать два человека, среди них Стив и родители Лиз. Пожарные нашли её бродящей среди почерневших руин. Она была вся в саже, но совершенно невредима.
Никто так и не понял, с чего начался пожар, хотя подозревали поджог. Никто не мог объяснить и того, как Лиз удалось выжить. Она сама этого не знала. Хотя в будущем ей было суждено поджарить до хрустящей корочки Древнего Бога, словно кальмара во фритюре, Лиз ещё понятия не имела, насколько огромна её сила.
Никто вокруг неё вообще ничего не понимал — до тех пор, пока однажды к ней не пришёл человек из Бюро.
Какой-то захолустный городишко под названием Плейнвилл. Лиз сидит в закусочной перед давно остывшей чашкой кофе, когда с ней заговаривает темнокожая девушка.
— Ты как, милая? Хочешь пончик? За него платить не надо — вчерашний.
Лиз с благодарностью кивает. Она ничего не ела со вчерашнего дня. И ещё она никогда прежде не разговаривала с темнокожим человеком. В новеньком пригороде Канзас-Сити, который родители так тщательно выбирали для семьи (и который она с такой лёгкостью превратила в пепел), темнокожих не было вовсе. Несколько чёрных детей учились вместе с ней в школе, но белые и чёрные держались настолько обособленно, что можно было подумать, будто никакой отмены сегрегации никогда и не происходило. И в Бюро их тоже пока не было.
Лиз немного нервничает. Но после некоторых чудиков, которых ей довелось встретить за последние годы, одна темнокожая девушка, всего на несколько лет старше неё, вовсе не кажется страшной.
— Спасибо, — говорит Лиз.
Пончик чёрствый, но ей всё равно. Она расправляется с ним за считаные секунды, и девушка молча подкладывает ей на тарелку ещё один.
— Сбежала из дома?