Всё было хорошо.
Пока не настало время ложиться спать.
Она разместилась в комнате Махогани. Там стояли две односпальные кровати по разные стороны старинного туалетного столика с зеркалом. Простыни были восхитительно мягкими и прохладными — особенно после автобусных станций и закутков за круглосуточными магазинчиками, где ей приходилось ночевать в последнее время. Девушки ещё немного поболтали — ни о чём особенном. Сонный, бессвязный разговор, какой бывает под самый конец ночёвки с подругой. Потом погас свет. И Лиз уснула.
Она снова была в Канзас-Сити. Во дворе своего дома. Перед ней на траве были разбросаны машинки Matchbox, а волосы всё ещё были перехвачены фиолетовыми резинками. Рыжего мальчишки нигде не было. Она повернулась и пошла по дорожке к дому.
Входная дверь была приоткрыта, но из прихожей ничего не было видно. Лиз почти поднялась на крыльцо, когда дверь распахнулась. Из дома, пошатываясь, вывалилась её мать.
Она горела.
Лицо было почти невозможно узнать. Глаза выжжены и плотно закрыты. Волос не осталось вовсе. Рот широко раскрылся в беззвучном крике. Обугленные, похожие на когти руки тянулись к Лиз.
— Мамочка!
Лиз бросилась к ней, пытаясь собственным телом погасить пламя. Но было уже слишком поздно. Огонь не причинял Лиз вреда. Зато её объятие рассыпало тело матери. Обугленные куски осыпались вниз.
Она проснулась от крика. Но кричала не она.
Кровать пылала.
Сквозь завесу дыма и огня Лиз увидела Махогани. Та отчаянно тянулась к ней, снова и снова выкрикивая её имя. Одеяло уже сгорело. Матрас начинал тлеть. Но сама Лиз ничего не чувствовала.
Она соскочила с кровати и бросилась к Махогани. Та сразу крепко схватила её за плечи.
— Ты цела?
У Лиз болезненно сжалось сердце. Из всех возможных вопросов Махогани первым делом спросила именно это.
— Со мной всё в порядке! Помоги потушить!
Лиз заметалась по комнате, лихорадочно озираясь в поисках одежды, одеял — чего угодно, чем можно было бы сбить пламя.
— Не получится, Лиз! Посмотри!
Огонь уже добрался почти до середины стены. Обуглившаяся обшивка осыпалась, обнажив балки и электрические провода. Когда пламя добралось до проводки, во все стороны брызнули голубые искры. Девушки выскочили из комнаты и, мчась по коридору, принялись колотить в двери и кричать, поднимая всех на ноги.
Спастись успели все. Только это и стало для Лиз утешением. Единственным, что удержало её от желания броситься прямо под пожарную машину. Дом — и всё, что в нём было, — сгорел дотла.
Когда пожарные уехали, оставив лишь дымящуюся груду почерневших, зловонных развалин там, где ещё недавно был дом, к Лиз подошли Зора и двое мальчиков. Зора обнимала Дэвида и Патрика за худые плечи. По их лицам, перепачканным сажей, текли слёзы. На другой стороне улицы Махогани утешала Каролину.
— Полицейский сказал, что знает приют, где мы сможем переночевать, — тихо произнесла Зора. — А что будет дальше… не знаю. Но что-нибудь придумаем.
Лиз почти не могла поднять на неё глаза.
— Всё нормально, Зора. Вам и без меня сейчас хватает забот. Я… наверное, пойду.
— Посреди ночи? Нет, Лиз, я не могу тебя просто отпустить…
— Есть человек, которому я могу позвонить. Он приедет за мной.
Она сидела на бордюре и смотрела, как их увозят две полицейские машины. Перед расставанием Махогани крепко обняла её, дала адрес какой-то тёти или двоюродной сестры и попросила обязательно написать, чтобы они знали: с ней всё хорошо. Лиз понимала, что никогда этого не сделает. Этим людям не нужно, чтобы она оставалась частью их жизни. Они не заслужили того, чем она уже отплатила им за их доброту.
Когда последняя полицейская машина скрылась, а улица погрузилась в темноту и тишину, Лиз подошла к телефону-автомату на углу и набрала номер Бюро паранормальных исследований и обороны. Трубку сняли после второго гудка. Это был врач, которого Лиз хорошо знала.
— Приезжайте за мной, — сказала она.
И расплакалась. Она не плакала с одиннадцати лет. Слёзы жгли больнее огня. И когда длинный чёрный автомобиль, приехавший за ней, наконец свернул на извилистую подъездную дорогу Бюро, Лиз поняла: на этот раз она действительно возвращается домой.
Перевод: Sansa
Рецепт воскрешения
Poppy Z. Brite, "O Death, Where Is Thy Spatula?", 2001