Но я не поехала прямо туда, куда собиралась. Вместо этого остановилась у хорошего ресторана на Сент-Чарльз-авеню и попыталась пообедать. С едой всё было в полном порядке. Но всё, что я заказывала, отдавало на вкус пеплом и тленом. Официант поинтересовался, всё ли в порядке. Я сказала, что недавно переболела гриппом и заберу остатки с собой. Он аккуратно завернул их в фольгу, свернув её в виде лебедя. Как только я вышла из ресторана, сразу же выбросила свёрток. За два дня мне удалось съесть, наверное, всего пару граммов еды. Пора было искать настоящую помощь.
На этот раз у меня хватило здравого смысла не соваться во Французский квартал. Все заведения, называвшие себя магазинами вуду, были не более чем ловушками для туристов — и ничем другим. Но куда идти, я тоже не знала. Недалеко от работы, на Брод-стрит, мне не раз попадалось на глаза неприметное здание, на стене которого крупными буквами были выведены слова: CANDLES, HERBS, BOTANICA. За прилавком стояла женщина с кожей оттенка и фактуры бразильского ореха. Особенно поражали её глаза — большие, слегка раскосые, обрамлённые густыми тёмными ресницами; радужки переливались где-то между зелёным и золотым.
— Чем могу помочь? — спросила она.
А я так и застыла, чувствуя себя полной дурой. Наконец-то я призналась самой себе, чего хочу. И в ту же секунду поняла, что не существует ни одного нормального способа попросить об этом. Меня не особенно волновало, покажусь ли я сумасшедшей. Но если бы я прямо спросила, как воскресить мертвеца, она, скорее всего, просто выставила бы меня за дверь.
Я сама не знала, что собираюсь сказать, пока не услышала собственный голос. — Я писательница, — сказала я и едва не рассмеялась. Когда-то я убеждала себя, что мои писания обладают хоть какой-то литературной ценностью. Но те времена давно прошли.
— Я пишу рассказ, в котором один человек хочет вернуть покойника к жизни. Ну… как это, говорят, делают на Гаити. У вас есть что-нибудь об этом?
Её разящие глаза спокойно смотрели прямо на меня. — Конечно, — ответила она. — Есть книги. Но вы ведь понимаете, что на самом деле мёртвые не возвращаются к жизни? Наверное, мой голос звучал слишком хрипло, а кожа вокруг глаз была слишком красной. Но разве всё это нельзя было списать на бессонные ночи за работой?
— Это всего лишь рассказ, — сказала я.
— Хорошо.
Она сняла с полки возле прилавка книгу. На чёрной обложке было вытиснено единственное слово — VODOUN. — Рецепт находится на пятьдесят третьей странице. Большинство ингредиентов вы без труда узнаете — более того, почти все они наверняка найдутся у вас на кухне. Но, возможно, вы никогда не слышали о дурмане, который ещё называют «огурцом зомби».
— Что это такое?
— Помимо всего прочего, очень сильный галлюциноген. Она достала ещё одну книгу — Plants of the Gods. — Здесь о нём написано подробнее.
— А как я… то есть где мои герои могут его достать?
— Никак. Разве что вырастят сами или найдут в дикой природе. Его оборот запрещён законом. Её глаза блеснули, и мне вдруг показалось, что она искренне считает, будто спасает меня от какой-то беды.
— Значит, ничего не выйдет, — сказала я. Я загубила все растения, которые когда-либо пыталась выращивать. А мысль бродить по каким-нибудь зарослям в поисках галлюциногенной травы казалась просто нелепой. Я даже не выношу походы с палатками, в которые Сеймур ездит вместе с братом.
И всё же я купила обе книги, принесла их домой и разложила на письменном столе. Как и обещала хозяйка магазина, большинство ингредиентов, входивших в ритуал вуду — или, точнее, водун, — были мне хорошо знакомы. Но сразу становилось ясно: ключевую роль во всём этом играл именно дурман. Поначалу это показалось мне непреодолимым препятствием. Но потом я открыла в Plants of the Gods статью о дурмане — и призадумалась.
В книге говорилось, что дурман растёт в тропических и умеренных широтах обоих полушарий и что все его виды содержат тропановые алкалоиды в качестве основных действующих веществ. Органическая химия была едва ли не единственным предметом в медицинском институте, который дался мне с огромным трудом. Но именно поэтому я зубрила её так усердно, что до сих пор помнила почти всё. А даже если бы и не помнила, книга перечисляла названия трёх тропановых алкалоидов: атропин, гиосциамин и скополамин. По меньшей мере с двумя из этих веществ мне приходилось работать каждую неделю.