Но и когда я вырос, Уризел по-прежнему меня оберегала. Она присматривала за мной, пока я играл на синей равнине, потому что далеко не все Странники были добрыми. Стоило кому-нибудь из них хотя бы остановиться и заговорить со мной, как Уризел с пронзительным криком устремлялась вниз, и грохот её костей был так ужасен, что обращал в бегство даже самых отважных. Иногда мне хотелось, чтобы она этого не делала. Мне бы очень хотелось поговорить с кем-нибудь из Странников. Но Уризел всегда знала, что для меня лучше. Молоко Исма мне уже не было нужно, но он оставался моим любимцем, а Уризел стала для меня почти матерью. Впрочем, она была и чем-то большим. Я принадлежал ей, а она — мне. Если не считать моей настоящей матери, ведьмы, которую я почти не помнил, эти двое были единственными существами, которых я когда-либо знал.
Но моему одиночеству не суждено было длиться вечно. Годы проходили в играх на синей равнине, за странной пищей, которую Уризел каким-то образом приносила неизвестно откуда, хотя я ни разу не видел, чтобы она покидала дом. Каждый день, возвращаясь с равнины, я находил стеклянный стол уставленным зелёными шарами, бледно-голубыми ломтиками и блюдами, наполненными оранжево-красной жидкостью. Всё это и составляло нашу пищу. Спал я в чём-то вроде большой стеклянной чаши, которую приготовили мне вместо кровати. Так проходило время, пока я не стал юношей. И тогда всё изменилось.
Я уже сказал, что к тому времени был молодым человеком, но всё так же каждый день выходил играть на равнину — ведь Уризел никогда не учила меня жить иначе. Однажды я ушёл немного дальше от дома, чем обычно. Уризел нигде не было видно, хотя я знал, что она, скорее всего, где-то рядом. И вдруг с неба донёсся незнакомый звук. Тогда мне показалось, что это трубят трубы. С тех пор я слышал настоящие трубы и знаю, что ошибался. Но тогда я этого не знал и воскликнул:
— Трубы! Я слышу трубы!
И тут всё вокруг исчезло. Перед глазами осталась только бурая пыль, которую ветер вздымал с равнины. Поднялся такой сильный ветер, что мне пришлось закрыть глаза руками. Вскоре я услышал голос: — Открой глаза, дитя моё. Я не позволю бурой пыли попасть в них. Ты должен увидеть меня сейчас, потому что я не могу остаться надолго. Хотя прошло уже двадцать лет, мне показалось, что я уже слышал этот голос. Да. Когда я открыл глаза, передо мной стояла моя мать — ведьма. Я опустился на колени.
— Матушка… Ты пришла ко мне?
— Ты и сам видишь, что пришла. И на то есть причина. Я не могу задержаться надолго, дитя моё, но, глядя на тебя, понимаю: всё, чего я боялась, оказалось правдой. Ты слишком бледен, слишком худ, а глаза у тебя запали и стали слишком тёмными. Ты знаешь, отчего это?
— Я знаю только, что волосы и глаза у меня чёрные, а кожа белая, — ответил я. — Но не знаю почему.
— Так быть не должно, — сказала мать. — Теперь ты уже молодой человек, почти взрослый. Ты должен быть здоровым и сильным. Хочешь, я скажу тебе, почему это не так?
— Да, если мне действительно нужно это знать.
— Если ты этого не узнаешь, дитя моё, ты погибнешь. Неужели ты ни о чём не догадывался? Это Уризел. Она по-прежнему любит тебя, но больше не желает тебе добра. Она хочет владеть тобой. Она хочет, чтобы ты стал таким же, как она. Если ты останешься в стеклянном доме, однажды ночью она убьёт тебя и оставит лежать в твоей постели, пока ты сам не превратишься в костяное существо. Тогда ты вновь оживёшь и обретёшь великую силу — хотя и не столь великую, как её собственная. Если такая судьба тебе по душе, можешь её принять. Но я думаю, что она тебе не понравится.
— Как мне избежать этого?
— Ты должен стать Странником. Ты отправишься в Город Красной Травы, который лежит к востоку отсюда, за этой равниной. Ты когда-нибудь слышал о Рубиконе?
— Я слышал это слово от Странников. Но никогда не знал, что оно означает.
— Дитя моё, на этой равнине скрывается множество опасностей. Они никогда не причиняли тебе вреда только потому, что тебя защищала Уризел. Но беззащитным Странникам приходится быть очень осторожными. И всё же иногда они не выживают. Ты ведь видел кости, лежащие на равнине. К востоку отсюда, на пути к Городу, проходит невидимая преграда, которую называют Рубиконом. Там заканчивается равнина. Если Страннику удастся пересечь этот рубеж, ему больше не нужно бояться тех сил, что обитают на равнине. Ни одна из них не способна перейти Рубикон или проникнуть сквозь него. И Уризел тоже. По крайней мере теперь, после стольких лет, проведённых здесь.