Этот рассказ никогда не публиковался и нигде не будет опубликован, кроме www.poppyzbrite.com. Я выкладываю его не потому, что считаю каким-то утраченным шедевром — ничего подобного, — а потому, что он может дать читателям представление о том, как формировался мой голос в художественной прозе. Иными словами, всё это просто ради забавы.
Пожалуйста, так к нему и отнеситесь.
Литературный эквивалент наброска из Большой красной тетради 1985 года — здесь впервые появляются Стив и Гоуст. Этот крошечный фрагмент положил начало их долгому и счастливому дуэту; публикуется он исключительно для самых преданных поклонников.
Почему-то фраза «Хочешь котёнка?» когда-то до слёз смешила меня и мою подругу Монику Кендрик.
В пиццерии «Дикий Билл» желания рождались сами собой: доска объявлений пестрела предложениями о подержанных гитарах, арендах половины квартир……
— Хочешь котёнка?
Стив поднял карточку с рисунком кошки: круглая голова, нацарапанная детской рукой, и шесть прямых усов. КОТЯТА — БЕСПЛАТНО. Вот во сколько они ценят крошечные мягкие жизни.
Гоуст отвернулся, и волосы полупрозрачной завесой упали ему на глаза. Его руки вцепились в спинку стула, которого он до сих пор не замечал; он осторожно проскользнул в кабинку и потянулся к баночкам с пармезаном, сушёными хлопьями перца — острыми и горькими, — солью. Пузатые стеклянные баночки холодили ладони Гоуста. Он вытряхнул из каждой по щепотке и принялся выводить узоры из специй на клетчатой клеёнке. Мускатный орех, мирра… Ещё одна баночка?.. О-о-о, Господи, чесночный порошок — дар святых, знамение, благодать. Он принялся есть его щепотками; слезящиеся глаза блуждали.
Стив расплывался худым пятном в чёрной толстовке с эмблемой колледжа, который он бросил, в рваных синих джинсах и чудовищных зелёных ботинках. Теперь они остались вдвоём; машина, ещё недавно битком набитая футлярами с инструментами и пихавшимися локтями, казалась пустой, как собор. Гоуст спал сзади, завернувшись в превосходное тёплое одеяло Стива из какого-то «Холидей Инн»; Стив вёл машину и хрипло, во весь голос подпевал кассетам, чтобы заполнить пространство между лобовым стеклом, шоссе и полями.
Перевод: Sansa
Синдром С.В.И.Н
Poppy Z. Brite, "The H.O.G. Syndrome", 2005
Поппи З. Брайт (12 лет)
Джоуи Каста сидел в столовой школы Гарфилда. Перед ним стоял поднос с одним из печально знаменитых «горячих» обедов — по всей школе их называли «жранчами». Джоуи с опаской ткнул вилкой в гамбургер, и из-под размокшей булочки с кунжутом вытекла капля водянистого кетчупа.
— Густые зелёные груды жирных, грязных сусличьих кишок, чумазые лапки пичуг, маринованная обезьянина… — тихонько напевал он себе под нос.
— Глазные яблоки фри в сковороде с кровью, — подхватила Лиззи Борден, усаживаясь рядом, — а я забыла ложку!
Она хихикнула. Джоуи ухмыльнулся ей в ответ.
— Лиззи Борден взяла топор… — громко и язвительно произнёс кто-то на другом конце столовой.
— Заткнись, Карло! — беззлобно крикнула Лиззи. — Эй, Джоуи, ты слышал про маленького Стеффи Харта?
— Нет. А что с ним?
— Он в медпункте — ему стало плохо от жранча. Такого не должно случаться с девятиклассником.
— Ага. Бедный Стеффи. Может, пойдём выразим ему соболезнования?
— Не глупи, Джоуи. Мы же его почти не знаем… Эй!
В глазах Лиззи уже начинали плясать озорные искры.
— А давай и правда сходим. И Карло с собой возьмём!
— Карло Росси? Только не это!
— Ну же, Джоуи. Может, премию «Мистер Обаяние» ему и не получить…
— Мягко сказано.
— Но согласись, он лучший репортёр в «Гарфилд трибьюн». И, по-моему, давно пора «Трибьюн» снова написать про жранчи.
— Уж кто-кто, а Карло жаловаться умеет, — вздохнул Джоуи. — Ладно, идём.
Услышав про Стеффи Харта, Карло Росси довольно злобно ухмыльнулся, схватил маленький блокнот на спирали и направился к двери. Уж он-то умел распознать хороший материал.
— Где этот парень?
— В медпункте, — ответила Лиззи.
Когда Лиззи и Джоуи добрались до медпункта, Карло уже был в кабинете медсестры.
— Так что именно произошло, Стеффи?
— Ну, я съел гамбургер, и он был просто ужасный. Потом обед закончился, и я пошёл на математику. Прямо посреди урока у меня начал болеть живот. Потом разболелся совсем сильно, так сильно, что я подумал, сейчас меня… ну, вы понимаете.