Вода капала на дешёвые пластиковые стулья в аудиториях, собиралась под столами, лилась на головы выступавших и растекалась по коридорам маленькими зловонными болотцами. В целом это место производило впечатление декорации к Blade Runner, только без малейшего намёка на обаяние. Разумеется, акустика была примерно такой же, как в Карлсбадских пещерах, а микрофоны никто не осмеливался включать — все опасались, что их попросту убьёт током под этим бесконечным моросящим дождём.
Шёл уже второй день этого унылого марафона. Я только что закончил дискуссию на какую-то совершенно заумную тему, боль в ухе дошла до той стадии, когда единственным по-настоящему разумным выходом казалось взять снайперскую винтовку, забраться на башню и успеть перестрелять как можно больше студентов, прежде чем тебя снимет спецназ. И тут один из участников панели — Джон Скип, если уж вам так нужны подробности, — сказал:
— Поппи Брайт сейчас будет читать рассказ. Пойдёшь?
Вообще-то в этот час я собирался слушать Харлана Эллисона. Его публичные чтения никогда не разочаровывали, а рассказ был совершенно новый. В главном зале уже толпилась добрая тысяча человек, и люди всё подходили.
Мне даже стало жаль эту Поппи З. Брайт, кем бы она ни была. Молодому автору и без того нелегко собрать слушателей на чтение своих произведений. А поставить его одновременно с Харланом Эллисоном — это уже просто жестокость.
— Конечно, — сказал я Скипу. — С удовольствием послушаю.
И мы пошли.
Чтение проходило в комнате, которой не было даже на схеме в программе конференции. Где-то под лестницей. Кажется, когда-то это был гардероб.
По-моему, нас там было человек шесть.
И, кажется, я оказался единственным слушателем без чёрной кожи и металлических цепей.
Голос Поппи З. Брайт тихий, мелодичный, почти застенчивый.
Но её проза — совсем другое дело.
В тот день она читала рассказ «Калькутта, властительница сил».
Про зомби.
Тут я должен признаться сразу в нескольких вещах.
Во-первых, я терпеть не могу рассказы о зомби.
Во-вторых, когда-то я и сам писал о Калькутте и потому отношусь к ней с некоторым собственническим чувством. (Это ещё что такое? Какая-то соплячка — родилась, между прочим, в 1967 году! — вздумала писать о моём городе?)
И наконец, к тому моменту боль в ухе уже перешла из режима «ледоруб в барабанной перепонке» в режим «раскалённая штопальная игла медленно ввинчивается прямо в мозг». Капающая вода, пещерная акустика, звон цепей в темноте и непрерывные приступы боли — сосредоточиться было почти невозможно.
Почти.
Первые тридцать секунд.
А потом…
Оказалось, что рассказ, который она читала, — одно из самых сильных произведений художественной литературы, какие мне когда-либо доводилось слышать.
Эта хрупкая девушка с мелодичным голосом, в полосатых чулках как у тряпичной куклы Raggedy Ann и с фиолетовыми волосами, буквально вырвала меня из Стоуни-Брука, вытащила из тумана боли, вынесла за пределы Западного полушария и перенесла в такие уголки Калькутты — и моей собственной души, — существование которых я не только не знал, но даже не мог себе представить.
Это было блестяще. Мрачно. Безмерно трагично. И при этом поразительно точно.
Поппи З. Брайт читала рассказ о зомби в мире Джорджа Ромеро. Но на самом деле он был о таком месте на нашей планете, где несколько миллионов живых мертвецов просто остались бы незамеченными; где разлагающегося зомби легко приняли бы за одного из многочисленных прокажённых; где богиня Кали правила всегда — и будет править вечно.
Но и это ещё не всё.
Это была захватывающая история о сексе, разложении и самой тёмной разновидности любви — той, в которой страсть и насилие оказываются одним и тем же.
Не помню, что я сказал Поппи после чтения.
Помню только, что нёс какую-то бессвязную чепуху.
Зато совершенно точно помню один момент. Судя по всему, пребывая в полном оцепенении, я успел пообещать Джону Скипу, который стоял рядом, рассказ о зомби для его готовившейся антологии Still Dead. Потому что несколько месяцев спустя он позвонил и спросил, когда рукопись будет готова.
Само собой, я к тому времени уже совершенно забыл, что терпеть не могу ни зомби, ни рассказы о зомби.
По-моему, после того чтения я вообще ненадолго забыл собственное имя.
Больше всего мне хотелось найти какое-нибудь тихое, желательно сухое место и спокойно обдумать все те образы, которыми Поппи буквально прокатились по моему воображению, словно дорожный каток.