— Я мог бы полюбить даже кости, — произносит голос Ниневии.
Пальцы Дру, помимо его воли, стягивают простыню с лица. В дверном проёме стоят две фигуры. Не призрачный каркас из костей, каким он ожидал их увидеть. Масса куда мягче и темнее. Чёрный улыбающийся рот с чёрными дёснами. Почему-то Дру думал, что глаза будут красными — как у змей, которых он создавал из воздуха. Но они тёмные. Мягко, бездонно тёмные. Гораздо темнее, чем могли бы быть, если бы в глазницах вообще что-то оставалось. Фигура в дверях шевелится. Ниневия держит её за руку.
— Ты великолепен, — говорит Ниневия Дру.
— И ты тоже, — отвечает другой голос — влажная, захлёбывающаяся пародия на голос Ниневии.
Обе фигуры приближаются к кровати.
Как вы можете навредить мне? — спрашивает Дру.
Голос его дрожит. Кончик косы выскальзывает изо рта и оставляет на щеке влажную полоску слюны.
— Причинить тебе вред? — переспрашивает захлёбывающийся голос. — Я люблю тебя. Ты вернул мне жизнь.
— И мне тоже, — тихо говорит Ниневия.
Две фигуры скользят в постель. Одна — такая бледная, что почти сливается с белизной простыней. Другая — тёмная и сочащаяся. Их руки касаются Дру. Его кожа покрывается тёмными разводами. На губах — вкус тления: мягкий, тёмный, сладковатый.
И только теперь он понимает, что его целуют.
Рот Дилана снова раскрыт.
Влажный.
Перевод: Sansa
Как преуспеть в Нью-Йорке
Poppy Z. Brite, "How to Get Ahead in New York", 1992
Рассказ входит в цикл «Стив и Призрак»
Представьте себе такую картину.
Четыре часа утра. Автовокзал Порт-Оторити, Нью-Йорк. Даже в лучшие времена Порт-Оторити — место не из приятных. Такое, где вполне могли бы действовать законы той самой неправильной геометрии, о которой писал Лавкрафт. Великий мастер вычурной прозы утверждал, что человеческий разум способен помутиться, если слишком долго созерцать едва уловимо искривлённые углы, иные измерения, где сумма углов треугольника может оказаться меньше ста восьмидесяти градусов… или больше. Именно таков Порт-Оторити. Даже в полуденной суете кажется, что углы здесь сходятся как-то неправильно, а коридоры незаметно уходят под уклон. Даже при ярком дневном свете этот терминал производит тягостное впечатление. А в пять утра он кажется совершенно лишённым души.
Представьте теперь двух молодых людей, только что сошедших с междугороднего автобуса компании Greyhound, прибывшего из Северной Каролины. Они не были братьями, хотя их легко можно было принять за братьев — вовсе не потому, что они были похожи внешне. Напротив. Всё было в том, как высокий, черноволосый юноша, небрежно заправивший за уши густые волосы цвета воронова крыла, всё время держался рядом со своим светловолосым спутником, словно невольно оберегая его. Это чувствовалось и в том, как они оглядели пустынный зал ожидания, а затем переглянулись, без слов обменявшись одинаково недобрым впечатлением. Они не были братьями. Но знали друг друга с самого детства. И оба впервые приехали в Нью-Йорк.
Коридор был залит мёртвым светом люминесцентных ламп. Они пошли сюда, увидев указатель EXIT, но коридор закончился тяжёлой стальной дверью с надписью NO ADMITTANCE. Если кому-то эта надпись могла показаться недостаточно убедительной, дверную ручку дополнительно обвивала массивная цепь, запертая на висячий замок размером с добрый кулак.
Светловолосый юноша медленно повернулся вокруг своей оси, поднял голову и глубоко втянул воздух, раздувая ноздри. Его бледно-голубые глаза прикрылись наполовину, веки едва заметно задрожали. Его друг наблюдал за ним с настороженностью. Через минуту тот словно очнулся, слегка встряхнулся, но тревога никуда не исчезла.
— Мне здесь не нравится, Стив. Я совсем не чувствую дороги. Не могу понять, куда идти.
Стиву это место тоже было не по душе. Он вообще жалел, что им пришлось оказаться на автобусном терминале. Они собирались приехать в Нью-Йорк на машине, но старенький «Тандерберд» Стива внезапно начал тревожно стучать двигателем. Если бы с этим не разобраться, стук очень скоро превратился бы в предсмертный хрип. Поездка была давно запланирована. Их ждали выступления в одном из клубов Ист-Виллиджа. А уже в следующем месяце они собирались отправиться в большое автомобильное путешествие через всю страну. Стив оставил машину своему механику и сказал:
— Либо почини эту чёртову развалину, либо отправь её на свалку. Мне всё равно.
Гоуст стоял рядом, чуть заметно улыбаясь, и молча слушал. Потом, пока Стив продолжал ворчать, он поднялся по улице к магазину Farmers Hardware, который заодно служил автобусной станцией городка Миссинг-Майл, и купил по кредитной карте два билета туда и обратно. Он терпеть не мог пользоваться этой картой. Терпеть не мог даже ощущать её в кармане. Но сейчас случай был действительно чрезвычайный. Тем же вечером они уже ехали в Нью-Йорк.