Стив тем временем решил, что Нью-Йорк — это город, одержимый желанием накормить своих жителей и снабдить их информацией. В других районах города на каждом шагу попадались тележки с хот-догами, пиццерии, кофейни, рестораны тайской, монгольской, китайско-латиноамериканской и ещё бог знает какой кухни со всего света. На каждом углу стояли газетные киоски с сотнями газет и журналов, а зачастую — и с весьма богатым выбором откровенной порнографии. Отовсюду гремели радио и телевизоры. Газетные заголовки буквально кричали. В первой части Виллиджа Стив успел заметить ещё больше ресторанов, магазинов комиксов и несколько книжных, куда твёрдо решил заглянуть позже. Здесь ресторанов было уже меньше. Зато маленькие продуктовые лавки встречались почти на каждом квартале. А роль источников информации здесь исполняли уличные торговцы.
Стив обратил на них внимание ещё некоторое время назад, хотя поначалу вокруг было столько всего интересного, что он почти не замечал их. Но здесь они попадались гораздо чаще и уже не терялись в потоке прохожих. Кто-то ставил складной столик. Кто-то просто расстилал старое армейское одеяло. Потом раскладывал товар и терпеливо ждал покупателя. На одних прилавках лежали потрёпанные дешёвые книжки в мягких обложках. На других — коробки со старыми журналами. Тут же висели футболки, выкрашенные в технике тай-дай, валялись уродливые нейлоновые поясные сумки, дешёвые часы, какая-то бытовая техника — всё это выглядело так, будто осталось после чьей-то гаражной распродажи. Но чем дальше они шли, тем страннее становились товары.
Сначала попадались просто совершенно ненужные вещи. Например, коробка с обломками восковых мелков. Или пластиковый флакон из-под шампуня, доверху наполненный песком. Потом они прошли мимо человека, торговавшего чем-то похожим на медицинское оборудование. В ряд стояли судна, покрытые толстым слоем пыли. Рядом лежали какие-то непонятные трубки, мешочки. Под старым армейским одеялом угадывались предметы, похожие на большие стеклянные банки. Посреди всей этой странной экспозиции возвышалась одна-единственная искусственная нога. Когда-то её выкрасили в телесно-розовый цвет. Теперь краска облупилась, а вся поверхность была покрыта тысячами тонких грязных трещин. Ступня без пальцев была плоской и квадратной — почти простой деревянный брусок. Верхняя часть представляла собой настоящий кошмар из ремней, пряжек и металлических креплений, которыми, как предположил Стив, этот протез должен был пристёгиваться к телу. Ему трудно было представить, как можно каждый день ходить с такой штукой. — И где же этот клуб? — нервно спросил Гоуст.
— Ну… Я знаю только, что мы уже где-то рядом. — Стив остановился на углу, откинул со лба влажные волосы и огляделся в надежде увидеть вывеску. — Парень, который объяснял дорогу, сказал, что днём клуб найти непросто. Нужно искать неоновую вывеску, только не горящую. На ней написано Beware.
— Замечательно…
— И КАКОЕ ЖЕ МЕСТЕЧКО ВЫ ИЩЕТЕ? — громыхнул у них за спиной чей-то голос. Стиву понадобилось несколько секунд, чтобы понять: это заговорил уличный торговец, который теперь энергично подзывал их к себе. — По-моему, вы, джентльмены, как раз из тех, кто ищет что-нибудь… необычное, — заявил он прежде, чем они успели спросить про клуб.
Это был белый мужчина неопределённого возраста. Волосы мышиного цвета заметно поредели на макушке, зато сзади были собраны в неряшливую косицу почти до середины спины. Глаза скрывались за чёрными очками с цельными тёмными стёклами. Улыбка — широкая, внезапная и острая, как лезвие бритвы. Стив заметил странный перстень на среднем пальце его правой руки. Птичий череп, отлитый из серебра. Какая-то птица с огромными пустыми глазницами и длинным, сужающимся к концу клювом, который выступал далеко вперёд над костяшкой пальца. Перстень был красив. И вместе с тем выглядел так, будто им ничего не стоило выбить человеку глаз или пробить горло. — Вообще-то мы сейчас ищем один клуб…
— Что-нибудь необычное, — перебил торговец. — Может быть… коллекционную вещицу.
Его рука медленно скользила над разложенным товаром. Поправила какие-то трубки. Ремни. Ласково погладила искусственную ногу. — Что-нибудь такое, чего не увидишь каждый день… Лицо его вдруг застыло. А потом снова расплылось в той же безумной улыбке. — Или, точнее… такое, что вы как раз видите каждый день… только обычно не можете, мать вашу, забрать домой!