— Что, затащил тебя! — заревел взбешенный парень. — Тронул он тебя? Взял тебя, мерзавка?
Девушка уже пришла в себя: она выпрямилась, а зеленые глаза ее загорелись от гнева.
— Не твое дело. Захотела и пришла сюда. Что ты допытываешься?
— Я допытаюсь! Я убью тебя! Отвечай…
— Нечего мне отвечать! Убирайся отсюда, а я пойду своей дорогой… Ты мне не господин…
— А кто тебе господин? Марин, что ли? — злобно засмеялся Казак. — Я видел, встретил его, — он был здесь… Говори!
— Ты еще будешь приказывать!.. Погоди, увидим…
Казак налег на дверь и одним прыжком очутился около девушки, готовый схватить ее за горло, но она замахнулась и — Казак вскрикнул от боли. Он отступил, засучил рукав на правой руке и схватился за нее левой рукой — между пальцами сочилась кровь.
— Погоди, я тебе отплачу, — прошипел он, побледнев от гнева и испуга.
Марча ничего не ответила; она пристально смотрела на него, а потом схватилась за свою расстегнутую ситцевую кофточку, оторвала от нее длинный узкий лоскут и подошла к парню.
— Где у тебя табак? — спросила она мягко.
— Здесь, в этом кармане, — показал он.
Марча достала кисет. Не прошло и минуты, как рана была засыпана табаком и туго перевязана. Девушка уже ласково улыбалась, а Казак притих.
— Если бы ты спросил по-человечески, я бы тебе все рассказала: Марин был здесь, но я не звала его.
— Врешь, вы уговорились, люди вас видели…
Девушка опять вспыхнула:
— Кто меня видел? Эта паскуда Ката сказала тебе?.. Я ее проучу — глаза ее бесстыжие выцарапаю! Я пришла сюда, чтобы узнать у Скучо, правда ли, что он видел, как вы с Катой раз ночью обнимались на дворе за корчмой. Они с Царем Слави пьяные лежали у забора и видели тебя… Отвечай, это правда?
Парень смотрел на нее, улыбаясь:
— Врут, не верь им. Зачем я пойду к Кате?..
— Может, и врут… А Марин сегодня обхаживал меня… деньги мне давал… Я их бросила ему в лицо… Вдруг пришел Царь Слави, и он убежал — так все было…
Через несколько минут примиренная пара, оттащив от двери старика, исчезла во мраке.
Дождь шел всю ночь, продолжал моросить и утром — мелкий, осенний дождь. Была пятница — базарный день. Базарная площадь между каналом и железнодорожной линией кишела людьми: еще до рассвета начал стекаться сюда люд из окрестных сел. По размытой дождем дороге вереницы людей и скота двигались к скотобойне. Площадь перед ней была запружена телегами, людьми и стадами овец: одних привели на убой, а других на продажу.
На скотобойне, как обычно, кипела лихорадочная работа. У самого входа в нее на корточках, привалившись спиной к стене и зажав палку между колен, сидел Царь Слави. Шляпа его была надвинута на глаза, с нее медленно стекали капли и падали ему на плечи, на грудь, а он бессмысленно смотрел, как каждую минуту мимо него прогоняли скот.
Посреди общего шума вдруг послышалась громкая перебранка у ворот: разом надрывалось несколько голосов — видно было, что вспыхнула ссора. Крики становились все громче. Многие останавливались и прислушивались, другие, более нетерпеливые, выскакивали посмотреть, что случилось.
Кто-то пришел на скотобойню и сообщил:
— Марин и Казак сцепились — добром это не кончится…
Действительно, Марин и Казак вцепились друг другу в глотку. В это утро Марин присмотрел себе нескольких овец и одного барана, сторговался и пошел за своими работниками, чтобы забрать покупку. Но Казак, которого хозяин иногда посылал закупать скот у крестьян, увидел барана, узнал, кому он принадлежит, повысил цену и взял его. Похоже было, что Казак ищет ссоры, и она не замедлила состояться.
— Баран мой, — кричал Марин, — я его купил…
— Нет, мой, — дерзко и заносчиво отвечал Казак, — я заплатил деньги, он уже мой…
Пришел хозяин Казака, выскочили Куцар и Пранга — насилу вырвали барана. Но Марин не хотел уступать и, собрав своих людей, кинулся на бойню: баран должен принадлежать ему!
Обе группы работали по соседству. Баран был уже приготовлен к убою — связан и положен в ряд. Марин кинулся к нему, схватил его за рога и потащил к своим овцам. Не успел он сделать и нескольких шагов, как кто-то сильно толкнул его в спину. Он упал на колено, но быстро вскочил и обернулся — перед ним стоял покрасневший от гнева Казак. Мясник набросился на него, но в руке парня блеснул нож; Марин схватил поднятую руку парня, однако Казак с силой вырвал ее, и на ладони Марина заалела глубокая рана, брызнула кровь; Казак снова замахнулся, — послышался глухой удар, — и Марин рухнул на спину; нож попал прямо в сердце, хлынувшая кровь смешалась с кровью животных…