— Мы должны выглядеть профессионалами. Господи, как ты носишь этот готовый ширпотреб из магазина? Он сидит на тебе, как мешок из-под картошки, Цаг, а когда ты двигаешься, кажется, будто под этим брезентом трахаются два бульдога.
Он бросил взгляд на Азатота, но тот пытался сделать вид, что не он только что испортил воздух.
— И ты не лучше… Господь Всемогущий, как мне не бросить всё к чертям?! Да у Цатоггуа задница пахнет лучше, чем воздух вокруг нас!
Они остановились перед дверью, и Ктулху открыл замок — плюнул на него, и тот расплавился. Натянув кожаные перчатки, они вошли внутрь. За столом сидел низенький толстячок и печатал что-то на компьютере.
— Эй, — сказал он. — Вы не можете…
— Пасть закрой, — оборвал его Ктулху. — У нас к тебе дело. Так?
Чёрный Цатоггуа кивнул.
— Ага.
Ктулху засунул руку в карман своего чёрного пальто и вытащил книгу в твёрдом переплете с изображением монстра со щупальцами на обложке. И швырнул её на стол.
— Это ты написал? — спросил он парня.
— Конечно… Вы её читали?
Он выглядел удивленным. Внезапно воздух наполнился отвратительным запахом канализации. Воняло, как от дохлой разложившейся крысы. Азатот стоял и ухмылялся, гадая, когда они это заметят.
— Да что за хрень с тобой сегодня? — вздохнул Ктулху, зажимая нос. — Твоя задница тебе не подчиняется?
Он махнул рукой Цатоггуа.
— Открой чёртово окно, Эйнштейн.
Чёрный Цатоггуа недоуменно уставился на Ктулху. Тот перевёл взгляд на толстяка.
— Ну что мне с ними делать?
Ктулху повернулся к Цатоггуа и попытался на языке жестов объяснить ему, что он хочет.
— Окно, кретин. Ок-но. Нет? Не говоришь по-английски?
Азатот пошёл сам открывать окно. И пока открывал, успел высунуть задницу на улицу и повторить всё снова.
— Вы читали мою книгу? — переспросил толстяк.
Ктулху проигнорировал вопрос. Не рассказывать же ему, что он никогда не заходил дальше спортивной страницы в газете!
— У нас к тебе дело, — сказал он.
Затем повернулся к Чёрному Цатоггуа, который задумчиво чесал яйца.
— Сделай нам кофе, умник.
— Ага, — кивнул Цаг и направился в крохотную кухоньку.
И практически сразу все услышали, как он что-то роняет, разливает и разбивает. Руки у него, конечно, были человеческими, но обращался он с ними, как пианист с копытами.
Ктулху покачал головой.
— Ну что за чертовщина…
Снова перевёл взгляд на толстяка.
— Сколько тебе платят за подобное дерьмо?
Парень занервничал. Покрылся испариной с ног до головы.
— Не много… Пару сотен за несколько копий.
— И всё?
— Это маленький рынок.
Ктулху был разочарован. Если бы ему сказали, что у него вместо члена будет теперь висеть кусок колбасы, он не был бы разочарован больше.
— Вот до чего дошло? Старец заставляет нас выбивать копейки?
— Я не понимаю…
Ктулху взбесился.
— Ты хоть представляешь, кто я, мать твою, такой?!
— Нет…
— Значит, придётся показать.
Парень тут же обделался и начал звать мамочку. Ктулху выхватил револьвер калибра.45 с глушителем, приставил к голове парня и нажал на спусковой крючок. Стена за спиной толстяка окрасилась в алый. Черный Цатоггуа вернулся с двумя чашками кофе. Протянул одну из них Ктулху. Ктулху свирепо посмотрел на него и выхватил чашки из его затянутых в перчатки рук.
— Ты кто, чёртов комик? Я похож на того, кому нужен кофе, чёрт тебя дери?! Что ты за долбаный идиот?
Он подтолкнул Цатоггуа к двери.
— Тебе нужен душ. Ты воняешь, как проклятая канализация.
Черный Цатоггуа кивнул. Ктулху осмотрелся: Азатота нигде не было. Только в воздухе висела неимоверная, почти ощутимая вонь. Он последовал за вонью в другую комнату и обнаружил Азатота, сидящего на унитазе.
— Какого хрена ты тут делаешь?!
— Облегчаюсь.
— Я только что снёс парню башку, а ты пошёл "облегчиться"?! Я не верю своим глазам.
Он развернулся и зашагал прочь.
— Наверно, поэтому тебя и называют "безумным Богом".
Развалившись на кушетке психотерапевта, Дагон безудержно всхлипывал. Он тряс головой, уставившись в потолок, словно там были написаны ответы на все его вопросы.
— Я просто больше не вписываюсь в их общество, — сказал он. — Я пытаюсь, но… Чёрт, это неправильно!
Врач был невозмутим.