Дотянись до ружья, себе выбей мозги,
И отправишься в рай ты солдатский.
Прекрасно, — подумал Боуэс. — Просто прекрасно. Чего еще мог желать солдат, кроме быстрой и безболезненной смерти? Почему…
Воздух внезапно стал зловонным, пропитанным запахом мерзких дел и существ. Он услышал скрежет зубов. Он тщетно пытался ползти через скользкую грязь, чтобы выбраться из пещеры, но это было безнадежно. Совсем безнадежно.
В лунном свете он увидел одного гуля. Он приближался с влажными, тягучими звуками, воняя испорченным мясом. Взрослый самец, судя по болтающемуся между ног, как маятник, раздутому фаллосу. Он был костлявым и скелетообразным, с выступающими костями под дряблой, грибковой плотью. Слышалось его сгустковое, хриплое дыхание.
— Боуэс, — прошипел он.
Правой рукой Боуэс выхватил оставшийся "Уэбли" из-за пояса и выстрелил трижды. Он видел, как блестят дыры в его шкуре. Видел, как лунный свет пробивается сквозь них.
Но он все равно полз вперед, холодный и неумолимый, покрытый грязью и кровью. Его жуткое черепное лицо ухмылялось с жадным аппетитом.
Боуэс рассмеялся.
— Ты не получишь меня, грязный ублюдок, — сказал он.
Правой рукой он приставил дуло "Уэбли" к виску. Когда костлявые пальцы потянулись к нему, он спустил курок и, с радостью, с счастьем, отправился к своему Богу, как солдат.
Перевод: Грициан Андреев
Адские мухи
В пасть Смерти,
В глотку ада.
Tim Curran, "Hell Flies", 2022
Полночь, тьма и холод, проклятый холод. Именно в это время появляются собаки. Тощие скелеты с голодными глазами и пеной у рта, они выползают из мрака, словно шакалы, жаждущие поживиться мертвецами. Они выгрызают языки изо ртов, высасывают глазные яблоки из черепов. Сначала они обгладывают мясо с шей и животов, смакуя мягкие части. Грязные, уродливые, злобные падальщики, они одним быстрым щелчком пенных челюстей отхватят вам пальцы. Многие американцы узнают это на горьком опыте — "сюда, мальчик, хороший песик" — и понимают, что это не те милые собачки, которых они знали в Корнфингере, Айова, или Брейнсплэте, Техас.
Это звери, и они сожрут все, что не убежит.
Сегодня ночью для них настоящий пир.
На улице повсюду трупы — легко насчитать тринадцать Джонни Джихадов, мрачных солдат моджахедов, разорванных в клочья из пулемета "Брэдли". Тех, кого не изрешетили, не продырявили и не расчленили на куски, добили тяжелым огнем из пулеметов М2 калибра.50, разрезавших их пополам, словно бумажных кукол в черных одеждах. Окончательный удар нанесли малокалиберное оружие и гранаты. Первое било с такой силой, что мертвые вставали и плясали жуткий танец смерти, а второе раскидывало останки, как кусочки пазла.
И вот теперь… идут собаки, слюнявые, жаждущие человеческого вяленого мяса.
Полдюжины псов, порода неизвестна и непознаваема. Они словно вытекают из ночи, скользкие тени, смазанные мраком. Не теряя времени, они вгрызаются в пиршество, пуская слюни и хрипя, зубы скрипят о кости и хрящи. Лакающие языки слизывают лужи крови.
— Чертова хрень, — говорит Чувак. — Разрешите их завалить, сержант?
— Нет. Начнем палить — и каждый песчаный ублюдок в округе узнает, где мы, — отвечает Пшеница. — Американцы пришли, замесили пару врагов в этой мертвой деревушке и свалили. Вот что должен знать враг. Здесь никого нет. Им безопасно выйти за своими мертвыми, а когда они это сделают, мы отправим их вонючие задницы к Аллаху.
— Но… черт, послушайте это, — вставляет Говнюк.
— Как музыка, — вмешивается Бешеная Восьмерка. — Кусай, кусай, жуй, жуй… сладкая музыка.
— Заткнитесь, — обрывает Пшеница.
Но он тоже слушает эту "музыку", и она заставляет его улыбаться. Ведь это просто собаки, пожирающие себе подобных. Собака ест собаку. Забавно, если подумать, и, может, в каком-то великом смысле — это карма.
— Песикам тоже надо есть.
— Чертова песочница, — ворчит Говнюк. — Чертов Ирак.
Простак смеется:
— Эй, мужик, прояви уважение. Наши славные коалиционные силы ведут войну за освобождение иракского народа. Это не про нефть или грязные деньги под столом в Вашингтоне. Так сказали на "Правде".
Несколько смешков — "Правда" это прозвище "Fox News", государственного канала пропаганды.