Выбрать главу

Экхаус был рядом. Разобранный, как головоломка, ободранный, разрезанный пилами, ножами, безумным хищным разумом. Мертвый, кровь замерзла кристаллами, конечности — ледяные сосульки.

Янами попятилась. Упала бы, но скафандр не позволил. Паника, ужас, животный страх охватили ее. Скоро скафандр ее усыпит. Она знала. Но не могла перестать кричать.

Особенно когда скафандр сказал: ЧЛЕН ЭКИПАЖА СЕЛЛЕРС ЗА ВАМИ.

И он был там.

Или что-то было там.

Скафандр разгерметизирован, но что-то двигало его вперед. Он двигался неправильно — вяло, волочась. Полный там, где должен быть пустым, пустой там, где должен быть полным. Янами упала, рухнув на спину. Запертая в гробу своего скафандра, она отчаянно боролась, чтобы вырваться.

А в ушах — музыка: скорбная, пронзительная, жуткая.

ОШИБКА, — сообщил скафандр. — ЭТО НЕ ЧЛЕН ЭКИПАЖА СЕЛЛЕРС.

ОШИБКА.

Но она и так знала, пока оно приближалось, прыгая и волочась. Ближе… ближе, тянулось к ней, пока ее разум не лопнул с мокрым треском.

И тогда тварь в скафандре сделала худшее.

Сняла шлем и дала ей разглядеть себя.

Перевод: Грициан Андреев

Город застывших теней

Tim Curran, "City of Frozen Shadows", 2001

Обдуваемые холодными ветрами, улицы и проезжие части с наступлением ночи становились пустыми. Деревья были повалены и сгорблены. Трава не росла. Не было кошек. Не летали ночные птицы. Машины были заброшены, дома — обветренные, серые, безмолвные, словно кости. Звезды смотрели вниз холодно и безжалостно, и только призраки ходили по его улицам.

Это было кладбище.

* * *

Один.

Чарльз Тейлор был один.

Один в мертвом городском лунном пейзаже. Изрытый и изрезанный мир теневых зданий, которые были громадными, разрушающимися монолитами сгнившей и умершей цивилизации. Построившие их люди были мумиями, лишенными тепла и жизни и выброшенными, как пустые консервные банки. Всех их уложили в постель, уложили в саркофаги и засыпали пылью.

В жилах Тейлора текла красная кровь. Он был жив и был последним из свободных людей. По крайней мере, так он говорил себе. Так было легче.

Темнота была тяжелой и ждущей, ветер — холодным. Он всегда был холодным.

Сейчас мир был окутан плотной облачностью. Свет мог пробиться сквозь них, но не тепло. Ядерная зима. Так было уже год, с тех пор как пришли стиганцы, с тех пор как они сделали Землю похожей на свой собственный мир — замерзший и суровый. Он вжался в тень зданий, 9-миллиметровый автомат был у него в руке, 38-й калибр — в кармане пальто. Нож он тоже носил с собой. Он не боялся их использовать. Уже несколько дней было тихо, и это ему не нравилось. Где-то там были охотники. Они выглядели как мужчины, женщины и дети, но не были людьми. Манекены, оживленные своими инопланетными кукловодами. Ничего больше.

Он подумал: Последний? Неужели я действительно последний? Последний глоток жизни в этом стерильном мире?

Он посмотрел вверх и вниз по улицам. Над городом висело сюрреалистическое сияние от задумчивой древней луны. Он выскочил из своего укрытия и устремился в тень возле ряда заброшенных машин. Он крался по ним, словно кошка. Вдалеке он услышал необычное резкое жужжание боевых машин пришельцев. Они патрулировали улицы, и тот факт, что они все еще продолжали патрулировать, о чем-то говорил. Если бы он был последним человеком, зачем бы машинам смерти продолжать бдение?

Он облизал губы, и его дыхание замерло в ночи.

Иногда ему казалось, что это игра с ними. У них были более совершенные технологии. Несомненно, у них были методы сканирования, технологии, возможно, на много лет превосходящие инфракрасные. Почему же они просто не засекли его тепловую сигнатуру и не расправились с ним? Его должно было быть легко заметить в ледяной скульптуре города.

Он закурил сигарету, давая им возможность найти его. Его неповиновение было для них болезненной болью. По крайней мере, он на это надеялся.

Именно в такие моменты, когда одиночество ложилось на него как бетон, он думал о Барбаре. Они были женаты два месяца, когда на них обрушился звездный дождь. И любили, о Боже, как они любили…

Хватит.

Он не мог больше об этом думать. Барбара была мертва. Она была частью прошлого.

Тейлор скорчил гримасу ненависти. Ненависть прояснила его голову.

Его лицо уже давно обгорело от жары. Борода была густой и пышной. В черной шапочке, надвинутой на уши, он выглядел как грабитель. Но это было не потому, что он им был. Именно так он зарабатывал на жизнь до их прихода, и даже сейчас, сидя рядом с минивэном, его рюкзак был усыпан банками с краденой едой.