Выбрать главу

Тейт приказал им расширять поисковую сеть, и четверо из них скрытно углублялись в заросшие сорняками низины и болотистые расселины, густо затянутые дрожащими пеленами тумана. Там были заросли колючих кустов, пытавшихся вспороть скафандры, и стены дрожащей нож-травы, острой, как бритва. Они находили уродливые скопления губчатых грибов размером с футбольный мяч, которые пульсировали, будто дышали, и мяукали, как котята, если их потрогать.

— Нужно вызвать корабль, — прошептал Морно, — чтобы нас отсюда забрали…

Но никто не обратил внимания.

Данди шел впереди, пятнистый от щупалец наземного тумана и разводов вязкой липкой грязи. Он пробирался через студенистую лужу талой воды, обходя гнилые зеленые стволы и ковры блестящего розового мха, которые свисали вокруг него, как гирлянды.

Затем он остановился, поднял левую руку, подавая знак остановиться.

Он разглядывал что-то. Наконец он сказал:

— Взгляните-ка на это, чего уж там.

Они прошлепали вперед, фонари шлемов разбрасывали лучи света во все стороны. Туман ловил их и отражал обратно. То, что нашел Данди, было волшебным ящиком Торна. Он был аккуратно подвешен к раздвоенной ветке… все еще капая кровью человека.

— Ну не удобно ли? — сказал Шекли. — Оставлен здесь, сухой и высоко, чтобы мы могли проследить за кровавым следом Торна? Похоже, наш хозяин хочет продолжать игру.

— Тогда не будем его разочаровывать, — сказал Тейт. Он взял ящик и подключился к нему, настроив на поиск человеческой крови. Что тот сделал довольно легко; ничто на Ксеносе не было основано на атоме углерода. — Идем.

Он показал направление, и Данди повел их вперед, пригибаясь под нависающими ветвями и веерами скользких лиан. Морно продолжал жаловаться, а Шекли все звал мать Морно, но говорил, что, увы, Ксеноид уже трахает ее в деревьях.

Данди продрался сквозь лес стеблей, похожих на сине-фиолетовый бамбук, и, когда он выбрался, они услышали его:

— Ну надо же, посмотрите-ка…

И тут Тейт вдруг почувствовал в животе холодную, ползучую тревогу, но было поздно. Раздался звук взрывающейся грязи и растений, а затем — звук, похожий на то, как мясницкий нож разрубает тыкву.

Все они прошлепали вперед по этому морю мокроты.

То, что они увидели плавающим в грязи, заставило Морно застонать, а Тейта — судорожно вдохнуть. Шекли двинулся раньше всех. Из илистой воды торчало что-то похожее на десятифутовое черное лезвие. Оно было изогнуто, как ятаган, и достаточно остро, чтобы разрезать сталь. Данди был разрублен пополам — от промежности до шлема, аккуратно рассечен вдоль, словно гигантские ножницы перерезали его на две части.

— Ловушка-капкан, — сказал Шекли, прокусив сигару насквозь. Его лицо за щитком блестело от пота, на висках бились жилы. — Гребаный капкан. Данди… должно быть, задел провод или что-то в этом роде.

Капкан. Эта мысль пронеслась у всех в головах. Данди потянулся что-то поднять, пересек натянутую струну и был перерезан пополам лезвием. Оно было сделано не из металла, а из целлюлозы — плоский шип какого-то ужасного растения. И это, больше чем что-либо ранее, действительно дошло до них. Это означало, что Ксеноид разумен. Не просто безмозглая машина для убийства, а движимая садистским, мыслящим мозгом.

— Почему бы нет? — сказал Шекли. — Хороший охотник всегда использует ловушки…

После этого им пришлось почти приставить оружие к Морно, чтобы заставить его двигаться. Но это было и в них самих. Ужасный, грызущий страх, сокрушающий своей огромностью. Он просачивался сквозь скафандры, наполнял живот ледяными кристаллами и шрапнелью, заставлял кожу буквально ползти змеиными волнами.

Но для Морно было еще хуже.

К тому моменту он почти обезумел. Он стучал зубами, бормотал, разговаривал с Данди и Торном и со своим отцом, который лежал в могиле уже лет десять.

Поэтому, когда он увидел Ксеноида, прилепившегося к стволу дерева в двадцати футах над землей, как древесная лягушка, он не сказал ни слова. Он просто смотрел. Существо было намного больше человека, казалось, у него было четыре руки, покрытые отростками, похожими на блестящие крючья. Было две паучьих ноги, и само оно, похоже, состояло из извивающихся, скользящих лиан.

Но он увидел его глаза.

Желтые, яркие, омерзительные.

Он видел его лишь мгновение, затем оно превратилось во что-то вроде индиговых извивающихся змей, которые скользнули вверх по деревьям и исчезли.