— Уже в холодильнике.
Орхейн мог видеть другие тела там, застегнутые в мешки. Тело в скафандре парило среди них. Он смотрел сквозь замороженное стекло, все внутри него плавилось, бежало, сворачивалось в неположенных местах. Он всегда был человеком, который умел сохранять присутствие духа, но сейчас его голова казалась воздушным шаром, который мог улететь и лопнуть.
Иган вывел его из шлюза.
Как только наружный люк закрылся, шлюзовая камера разгерметизировалась, и внутренний люк в морг открылся. Дал и Пак выплыли в морг.
— Копия Вайзе все еще на корабле, — сказал Иган почти слишком спокойно, — пойдем, займемся ею.
Они нашли ее в кладовой камбуза.
Она лежала в прохладной темноте, слегка подергиваясь, когда свет упал на нее. Иган приставил острие своего кола к ее груди.
— Знаете ли вы, — сказал он, — что первоначальное предназначение кола в грудь было не столько для прокола сердца, сколько для того, чтобы пригвоздить тело преступника в могиле, чтобы оно не могло бродить?
Орхейн, с пульсаром в руке, попытался ответить, но его голос вместе со слюной просто испарился. Его рот был полон пыли, и она, казалось, сочилась из широкой, пустой бездны его разума.
Вайзе-нечто выглядела странно синтетической под холодным светом искусственного освещения. Она лежала неподвижно, руки по бокам, странно напоминая старую манекенщицу, сделанную из пластика и воска, раскрашенную под женщину, но промахивающуюся на световые годы. Левая сторона ее лица выглядела мирной — губы сжаты, глаз закрыт; но правая… пульсар съел плоть и ткани, оставив вместо них скалящийся череп.
— Я пригвожу ее, — сказал Иган, — а ты сожжешь. Просто.
Но это было не просто.
Орхейн ожидал, что она проснется в любой момент и выблюет на них черную слизь, но она ничего не делала. Она была симулякром, манекеном. Иган, втянув резкий воздух, опустил кол с невероятной силой. Острие прошло сквозь грудь существа, как будто оно было из замазки… и внезапно она начала биться и дергаться, и черный студень заполнил контейнер.
Иган отступил назад, и Орхейн испепелил то, что было в контейнере, и большую часть самого контейнера. Через несколько секунд не осталось ничего, кроме пепла, сажи и облаков едкого дыма.
— Вот как это делается, — сказал Иган, моя руки в раковине.
Иган и Орхейн надели скафандры и вошли в морг. Они отцепили мешки с телами от статических тросов. Это не заняло много времени. Когда это было сделано, они прошли через шлюз обратно в коридор. Затем Иган опрессовал отсек морга и взорвал наружный люк в корпусе корабля. Тела были высосаны в космос. Но самое ужасное было то, что они были там живы, царапали шлюз, хотели войти.
Орхейн видел это и хотел закричать. Потому что они были там, снаружи, и он чувствовал их. Чувствовал, как их холодные чуждые умы ищут его собственный, как раковые клетки тянутся к здоровым. Они были у иллюминаторов, бледные оскаленные лица смотрели на него, беззвучно произнося его имя. Пак хотела, чтобы он…
— Не смотри на них, дурак, — сказал Иган, закрывая все иллюминаторы.
Затем они исчезли.
— Что теперь? — сказал Орхейн.
Иган посмотрел на него, пожал плечами:
— Теперь мы ждем и смотрим, что будет. Будем надеяться, что инфекция искоренена… но кто знает? Мы просто ждем… ждем и смотрим, что случится.
Он повел их обратно в камбуз. Было важно, чтобы они поели, сказал он. Сейчас не время ослабевать от недостатка пищи. Им нужны силы как никогда.
— Я не голоден, — сказал ему Орхейн.
Как, черт возьми, у него мог быть аппетит после всего пережитого?
Иган строго посмотрел на него:
— Ты все равно поешь, мой мальчик. Считай это приказом. Мы должны сохранять бдительность, а для этого мы должны быть хорошо питаны, — он подал ему тарелку восстановленной еды — мясной рулет, картофель, зеленую фасоль. — Ешь. Это лучшее, что мы можем сделать.
Орхейн положил свой пульсар на стол и пожевал резиновую зеленую фасоль. С закрытыми глазами трудно было отличить, что на тарелке, кроме текстуры. Когда он поднял глаза, Иган смотрел на него.
— Вы будете есть, капитан?
Глаза Игана не моргнули.
— Я уже хорошо поел раньше. Я редко пропускаю еду, независимо от ситуации, — он тонко улыбнулся. — Как бы я хотел предложить вам хороший бифштекс на гриле, с кровью. Ничто так не укрепляет кровь, как красное мясо.
Пока Орхейн обдумывал значение этих слов, Иган взял его пульсар.
— Что вы делаете?