Выбрать главу

— Заряжаю его, мой мальчик. Мы должны быть готовы в любое время.

Это заняло около десяти минут, и Орхейн ждал, глядя на еду в тарелке, думая об Игане. У него не было отношений с ним. Ни у кого на борту не было. Капитан был одиночкой. Он был странным. С пробежавшим по животу холодком страха он задался вопросом, не был ли он кем-то большим.

Иган вернул ему пульсар.

— Теперь, я полагаю, мы готовы к финальному акту.

В этот момент завыла сирена. Оба знали, что это значит — жизнеобеспечение отказало. Это был звук, который никто на корабле никогда не хотел слышать.

— Быстро! — сказал Иган, толкая его к двери камбуза. — Надевай скафандр! Здесь что-то происходит!

— Но вы…

— Не беспокойся обо мне, мистер! Надевай скафандр!

Орхейн выбежал в коридор, сирена там была почти оглушительной. В конце коридора был аварийный шкафчик. Он уже чувствовал, как воздух становится разреженным, а искусственная гравитация слабеет. У него было меньше двух минут, и он это знал.

21

Иган даже в самых отчаянных ситуациях отказывался терять самообладание. К сожалению, он уже бывал в подобной ситуации и вышел из нее с холодной головой. Поэтому, пока Орхейн бежал к аварийному шкафчику, он спокойно поднялся по трапу на следующую палубу и направился к своей каюте.

По замыслу, вспомогательное управление, инженерный отсек и каюта капитана должны были потерять жизнеобеспечение и давление в последнюю очередь. Он забрался в скафандр, который связался с чипом в его руке и загерметизировал его, мгновенно создавая давление.

Теперь вопрос заключался в том, почему произошел отказ систем и почему нейроплекс не предупредил их о такой возможности заранее. Это не имело смысла. Единственная возможность, как он видел, заключалась в том, что кто-то активировал команду переопределения. Единственными людьми, которые могли получить к ней доступ через свои чипы, были капитан, главный инженер… и старший помощник.

Стоя там в скафандре, размышляя об этом, Иган почувствовал, что гравитация исчезла.

Он медленно поднялся вверх. Ну что ж, это казалось слишком большим совпадением, чтобы все это происходило в такое время, что означало, что кто-то это подстроил. Этим кем-то, конечно, должен был быть Орхейн.

Он должен был сделать это до того, как Иган нашел его во вспомогательном управлении. Это было место доступа. Логика подсказывала, что старший помощник больше не человек, что он спланировал весь этот сценарий, чтобы питаться Иганом.

Капитан не хотел в это верить — особенно потому, что Орхейн казался таким человечным, таким хрупким, испуганным и обезумевшим. Но, как он слышал, такой же была и Вайзе.

Хамелеоны, — подумал Иган. — Вот что такое эти существа, и это их главная сила. Конечно, Орхейн казался человеком. Это механизм питания вампирических инопланетян.

Важно было то, что он ушел от него. После того как завыла сирена, он понял, что это подстроено, и Орхейн был единственным, кто мог это сделать, поэтому он отправил его к аварийному шкафчику, пока сам спасался бегством.

Иган почувствовал себя лучше, увереннее. Теперь, когда у него было несколько минут, чтобы разобраться, он мог методично перейти к следующему шагу: уничтожению старшего помощника.

22

Свет погас.

"Таурус" погрузился в вечную, бездонную тьму замурованных гробов и древних склепов, окутанный той темнотой, которая существует за пределами известной вселенной.

Это была не случайность.

Орхейн не много знал об инопланетянах, но он был уверен, что они пришли из такого места — места вечной, бесконечной ночи, где свет как таковой не существовал.

Теперь у них было преимущество.

Теперь они придут за ним.

Паря в коридоре в скафандре, его ужас нарастал. Черт возьми. Где, черт возьми, был Иган? Одна система за другой отказывали, и капитан либо мертв, либо прячется в скафандре где-то рядом. Или он был одним из них с самого начала.

Теперь включилась аварийная система. Коридор вспыхивал красными предупредительными огнями. Это только ухудшало положение, создавая дикие кровавые тени, прыгавшие и скользившие вокруг него. Он был в опасности, как никогда раньше. Оставалось только одно — добраться до вспомогательного управления или сферы нейроплекса. Оттуда он мог бы разобраться. По крайней мере, восстановить свет и гравитацию.

Как пловец в бушующем море крови, он подтягивался вдоль стены, уворачиваясь от дрейфующих обломков — все, от посуды и инструментов до кофейных кружек и шлемов. Вещи касались его, царапали внешнюю обшивку скафандра. Наполовину съеденный бутерброд стукнулся о пузырь его шлема. Дрейфующая летучая мышь расправила крылья, и он съежился, пока не понял, что это был бюстгальтер. Он безумно хихикнул от самой мысли о бюстгальтере в невесомости.