Ходячие мертвецы приближались в бушующем, стонущем штормовом ветре космической пыли, обломков и струй мерцающего желто-зеленого тумана, заполнившего комнату кружащимся ураганом. Их униформы были рваными саванами, развевающимися вокруг них лентами и лохмотьями. Они крались вперед с вытянутыми руками, которые были белыми хватающими когтями. Оскаленные красные рты были полны серых клыков. Черно-красные глаза глядели с бледных лиц, светясь, как ртутные лампы. До самого конца инопланетяне были теми ужасными призраками и мертвецами, которые рождаются в полных ужаса катакомбах человеческого разума.
— Держись, — сказал Иган.
Вампиры распространились, ходячий аппетит, который невозможно утолить. Они высосут каждого человека досуха, будут плавать в лагунах их крови, питаться темными, богатыми, красными реками гемоглобина.
Когда они оказались в центре комнаты, Иган нажал кнопку, и купол стал прозрачным, защитные жалюзи отодвинулись, открыв глубины космоса. Только там не было звезд, не было созвездий, не было черной бесконечной бездны.
Нет, там было только солнце.
Огромное пылающее красно-оранжевое око Омикрон Кита-4, красный гигант, достигший последней стадии звездной эволюции. Бушующая топка из водорода и сплавленного гелия, выбрасывающая столбы радиоактивного газа и сверхгорячей плазмы. Она заполнила обзорную палубу мерцающим свечением цвета крови, и с отведенным куполом она залила комнату высокоинтенсивным UVC-излучением, в сто раз более смертоносным, чем стерилизующая лампа Пак.
Эффект был мгновенным.
Вампиры попали в его обжигающие лучи. Насыщение радиацией пригвоздило их к палубе, как насекомых, пронзенных горячими иглами. Фотоны UVC ионизировали их на субатомном уровне, электроны отрывались от атомов, нарушая химические связи. По сути, сама структура инопланетян была разрушена.
Вампиры бились в конвульсиях и влажно шлепались о палубу, разрываясь с дугами электрической энергии и шипящими облаками фосфоресцирующего газа. Они изливали шипящие реки черного студня, когда их розовая сосательная анатомия обнажалась и сжигалась. Они кричали. Они ревели. Они визжали, гудели и трещали, разлагаясь, чернея, истекая серой жижей и ядовитыми облаками пара и дыма. Один за другим они вспыхивали, выбрасывая фонтаны искр и обгоревших останков, охваченные горячим синим пламенем, сжигавшим их в хлопья пепла.
И затем все было кончено.
Орхейн выругался под нос и упал на пол, задыхаясь, голова кружилась.
Иган подошел к тлеющей куче пепла, которая была Хакстепом, пнул ее, развеивая обугленные остатки.
— Теперь, в этот день, мистер, мы воссоединяемся с нашими предками, которые сражались с этими монстрами в склепах и на кладбищах, — сказал он, казалось, довольный этой мыслью. — Никогда они не подозревали, что зло, с которым они боролись, не имеет ничего общего с темным колдовством и сверхъестественным ужасом, а является нашествием внеземных паразитов. Удивительно, совершенно удивительно.
Орхейн вскочил на ноги.
— Корабль! Господи Иисусе, корабль!
Нельзя было терять время. "Таурус" мчался к топке Омикрон Кита-4 на 30 % скорости света, и нейроплекс уже включил сигналы тревоги о неминуемом уничтожении, когда защита корабля начала отказывать.
Минуту спустя Иган и Орхейн уже были в сфере нейроплекса, отменяя самоубийственный курс капитана. Корабль отклонился с запасом менее трех минут, уносясь в черные ледяные глубины космоса.
Три недели спустя они были в каюте капитана. Иган был доволен. Он закончил Лондонский Тауэр. Крепость Британской империи XI века была искусно воссоздана из зубочисток. Капитан, казалось, был более доволен этим, чем уничтожением инопланетной формы жизни, проникшей на его корабль. Он провел Орхейна по своему шедевру — Белая башня и казармы Ватерлоо, королевская часовня и дом королевы, подъемные мосты, стены и башни.
— Здесь все, мистер, включая подземелья, — сказал Иган, сияя от гордости.
— Невероятно, сэр, просто невероятно.
— Рад это слышать, мистер Орхейн. По моим расчетам, нам осталась неделя гиперпространства и четыре месяца обычного пространства до ближайшей колонии, — Иган обошел стол, любуясь своей работой. — Времени достаточно, чтобы мы с вами, капитан и старший помощник, предались немного ремеслу.
Орхейн сглотнул. Ему не нравилось, к чему все идет.
— Что… эм… что вы имеете в виду, сэр?
— Еще один проект. Над которым мы будем работать вместе.
— Да, сэр, — сказал Орхейн, и сердце его упало. — И что же это может быть?