Вуди вытолкнул её голос из головы. Он не станет слушать. Не хочет знать. Но перед мысленным взором, как всегда, возникли лица многочисленных жертв Аделии — её игрушек, с которыми она играла до смерти, мучила до безумия, а потом давила, словно насекомых сапогом. Скольких он вытащил в бурю и бросил на улице, как мешки с мусором, — искалеченные, разорванные существа, к тому времени уже едва похожие на людей?
Эбби, подумал он. Её она тоже сломает. Это лишь вопрос времени.
Он не смел шевельнуться, опасаясь, что гремучник услышит даже самый тихий звук. Через некоторое время грохот удалился и растворился в буре. Вуди выдохнул и вытер пот с лица.
Но он вернётся, плохой мальчик, и ты это знаешь, — пообещала Аделия.
А потом принялась хохотать, снова и снова, наполняя его череп безумным хохотом, пока он не закричал.
В тесных пределах угасающего сознания Эбби управлял главным образом звериный инстинкт. Она делала всё, что требовалось, чтобы остаться в живых. Но какая-то разумная часть мозга всё ещё работала. Она наблюдала. Училась. И наконец поняла.
Здесь была закономерность.
Всякий раз, когда Вуди возвращался из очередной вылазки за припасами, Аделия пробуждалась от оцепенения и приходила в возбуждение.
И тогда начинались пытки.
Эбби заставляли танцевать, ползать и разыгрывать представления.
Всегда именно тогда.
Но потом, когда она лежала на полу, задыхаясь и избитая, Аделии приходилось отдыхать. Копить силы для следующего круга унижений. Её безумные забавы требовали энергии — огромного количества энергии. Беда была в том, что к тому времени, когда Аделия наконец отдыхала, у самой Эбби уже не оставалось сил на побег.
Как сейчас, например.
Избитая, в синяках и порезах, Эбби лежала в разорванном, залитом кровью платье. Разум хотел провалиться в небытие, но нужно было сосредоточиться. Собрать остатки сил. Вуди ушёл. Сейчас был единственный шанс. Ещё один сеанс истязаний Аделией мог непоправимо искалечить её.
Стиснув зубы от боли в содранной коже и измученных мышцах, она поползла на животе к двери, словно змея. Через каждые несколько футов останавливалась. Прислушивалась. Ждала. Потом двигалась дальше. Через десять минут такого мучительного, бесшумного продвижения она добралась до двери.
И оказалась на свободе.
Аделия впала в ярость.
В кровавое исступление беспредельного гнева. Вися на своём штыре, она содрогалась и тряслась, скребла пальцами, скрежетала зубами, а саваны вокруг неё шуршали, как занавеси в покойницкой. Чем сильнее становилась её ярость, тем страшнее бушевала буря внутри убежища: бутылки разлетались вдребезги, полки рушились, коробки с сухими припасами взрывались, крышки сундуков распахивались и с грохотом захлопывались. Кукольные руки и ноги срывались со стен и летели в Вуди, словно снаряды. Оторванные кукольные кисти жестикулировали в воздухе.
Моя игрушка! Моя маленькая шлюха! Она исчезла! Ты дал ей сбежать, мерзкий ползучий червяк! Найди её! Приведи ко мне связанной, с кляпом во рту! — вопила Аделия. — Я хочу её! Хочу сейчас же! Ступай и приведи её, не то я сама за ней отправлюсь!
Вуди надел противогаз, пальто и перчатки. Выбежал в пыльную бурю, кружившую с невероятной скоростью. Приходилось всем телом подаваться вперёд, иначе ветер сбил бы его с ног. Раскалённые потоки били со всех сторон, сталкиваясь друг с другом. Пыль стояла густая, как гусиный пух.
— ЭББИ! — закричал он. — ЭББИ! ТЕБЕ НЕ УЙТИ! ОНА СРАВНЯЕТ ВЕСЬ ГОРОД С ЗЕМЛЁЙ!
Здания вокруг дрожали, осыпались и рушились, разбрасывая обломки во все стороны. В воздух взлетали кости. Машины переворачивались. Деревья раскалывались надвое. Земля содрогалась, в ней разверзались огромные рваные трещины, поглощавшие развалины.
Вуди понимал: теперь всё идёт к концу.
Аделия уничтожит мир.
Расшатает его до самого основания.
Разобьёт, как стеклянный шар со снегом.
Эбби станет концом всему. Вся потенциальная энергия, накопившаяся в пожелтевших костях Аделии, высвобождалась постепенно, приближаясь к критической массе. Когда плотина рухнет и эта сила вырвется наружу шквалом всеобщего разрушения, даже ядерные взрывы померкнут в сравнении с ней.
Он брёл вперёд, спотыкаясь и падая, но неуклонно приближаясь к цели. Да, она была близко. Он чувствовал её там, впереди, чувствовал, как нарастает её ужас, как остатки разума рассыпаются под сокрушительной силой апокалиптической ярости Аделии.
Вот она.
Он увидел её. Эбби вцепилась в погнутый столб со знаком «СТОП». Она кричала, а остатки платья развевались вокруг неё лентами и лохмотьями.