Джордж стоял, глядя на пса, который теперь застыл настолько неподвижно, будто издох, был набит опилками и выставлен чучелом. Вокруг всё расплылось в недрах облака, извивались туманные щупальца. Люди в толпе казались призраками.
А потом они закричали.
Джордж видел их — выпученные глаза, содрогающиеся тела, вставшие дыбом волосы. В облаке таилась холодная энергия, и теперь она была направлена на них. Что бы это ни было, он чувствовал, как оно ползёт по коже, словно статическое электричество. А затем крики превратились в чудовищный, какофонический вой — вопль невыносимой боли, — и Джордж увидел почему.
Люди парили в воздухе.
Сила тяжести исчезла, и они взмыли вверх, дёргая ногами и размахивая руками, болтаясь, точно марионетки. Их вопли стали пронзительными, когда они начали вращаться, как само облако, — круг за кругом в закручивающемся вихре, всё быстрее и быстрее. И пока они кружились, а их визг становился всё безумнее, начало происходить самое страшное и омерзительное: люди распадались на части.
В буквальном смысле.
Руки вырывало из суставов, ноги отделялись от тазов, головы слетали с шей.
Джордж находился, так сказать, в самом центре бури. Он ощущал напряжение поля, которое удерживало их и разрывало на части, как жестокие мальчишки отрывают мухам крылья или паукам-сенокосцам ноги. Люди превратились в бешеный водоворот, засасывающую воронку из частей тел.
Джордж стоял на дрожащих, точно резиновых ногах, разинув рот. Беззвучный крик ужаса рвался в его сознании, пока конечности и туловища кружили вокруг, захваченные мерзкой силой притяжения, словно планеты на орбитах вокруг солнца.
И солнцем был Рэд.
Он был эпицентром.
Кровавый туман кружился вместе с конечностями и головами; в нём поблёскивали, точно красные бусины, отдельные капли. Но самым ужасным было то, что люди не умерли. Должны были умереть — но не умерли. Мимо пронеслась всё ещё кричащая голова Молли. Вопила Дарлин. Голова Билли К. гналась за собственным туловищем. Оторванные конечности по-прежнему содрогались, кисти скребли и хватали воздух, словно всё ещё были соединены с телами, рты молили о помощи.
И там были не только те, кто попал сюда сейчас. Джордж увидел головы Джеффа Причли, Таба Макгилла, Нила Штрохайма — всех до единого, — захваченные этим жутким водоворотом останков, снова и снова вращавшимся вокруг него.
Это был лимб. Они не жили и не умирали, не двигались ни вперёд, ни назад, а оставались в этом чистилище, застыв в самом мгновении своей смерти, — и так должно было продолжаться во веки веков.
Рэд всё ещё не двигался.
С огромным трудом Джордж понял, что сам ещё может пошевелиться. Будто пробирался навстречу ураганному ветру. Он протянул руку в силовое поле, и его едва не оторвало от земли, но пальцы коснулись холодной глины проносившихся мимо лиц. К нему тянулись руки. Головы молили о смерти. Пузыри крови разбивались о его лицо и руки.
Но он знал, что должен сделать.
Сознание сворачивалось внутрь себя, мысли путались и разлетались, рассудок растворялся. Лишь инстинкт заставлял его двигаться дальше, толкая к последней цели в его жизни — той, что принесёт освобождение измученным душам вокруг. Когда мимо пронеслась рука Фрэнни Свайссера, пальцы всё ещё сжимали монтировку, как в ту последнюю неделю его жизни. Джордж ухватился за запястье и вырвал руку из вихря. Она была чудовищно холодной. Упав на землю, почти сразу начала разлагаться и рассыпаться.
Джордж подхватил монтировку и пошёл завершить то, что начал Фрэнни. Исполненный такой муки, что разум буквально не мог её вместить, он приблизился к Рэду. По щекам текли слёзы, в голове эхом шипел белый шум. Если любишь кого-то больше самой жизни, его нужно отпустить.
С криком он обрушил монтировку вниз.
Джордж ожидал взрыва крови и внутренностей, но ничего подобного не произошло. Рэда уже давно не было. Очень давно, и воспоминания о нём по-прежнему жили сладкой болью в измученном сознании Джорджа. Существо, по которому он ударил монтировкой, было лишь движущейся грудой мяса. Раскололась не только голова — всё тело с треском разошлось, словно сухая кукурузная шелуха… и из пса поднялось нечто чёрное, извилистое.
Оно блестело, чёрное, словно мокрый неопрен. На одном конце зияла огромная колоколообразная пасть, за ней извивалось угреобразное тело. Пасть метнулась к Джорджу, но существо рухнуло в траву, утратило плотность и превратилось в тень, которая всосалась в почву.
Облако исчезло.
Оно испарилось, словно дождевая лужа, когда тварь, обитавшая в Рэде, рассеялась. И тогда останки жителей города вокруг Джорджа начали стремительно разлагаться с треском и шипением. Мир стал мёртвым и серым. Под ногами хрустела мёртвая трава. Кусты превратились в голые прутья, деревья стояли без листьев.