— Зачем? Что это изменит?
— Они имеют право знать.
— И имеют право поспать.
— Но…
— Никаких «но», Рико. Мы ничего не можем сделать. Мы все находились рядом с Шаей. Либо уже заразились, либо нет. А выбраться отсюда до утра всё равно невозможно.
Снаружи психи улюлюкали и вопили.
Как бы Рико это ни раздражало, до рассвета они были заперты вместе с Шаей.
А потом… что ж, когда взойдёт солнце, будет видно.
Но то, что произошло дальше, случилось за несколько часов до рассвета.
Рико вынырнул из тревожной полудрёмы и увидел Регину, стоявшую футах в трёх от него. На её лице застыл ужас.
Он сел, с трудом соображая спросонья. На мгновение задумался, что его разбудило, — и тут понял. Этот отвратительный мясистый треск. Он доносился от Шаи. Её тело вибрировало на раскладушке, конечности дрожали, пальцы дёргались с резкими щелчками, как концы кнутов, словно её бил припадок. Голова выгнулась на шее, рот был открыт. Виднелись зубы и дёсны. По подбородку стекала розовая слюна.
Глаза у неё были открыты.
Один глаз смотрел в потолок, другой — на стену. Темя раздулось в фаллическую массу, похожую на шляпку гриба. По лицу струилась кровь.
Треск шёл изнутри головы, из той пульсирующей, словно сердце, массы. Густой, мясистый звук, будто нечто пожирало её изнутри. Сглотнув подступившую к горлу желчь, Рико подумал, что так, наверное, звучит цыплёнок, проклёвывающийся сквозь скорлупу.
— Что это, к чёрту, за звук? — спросил чей-то голос.
Кетч. Он стоял рядом с Джо Джеком, а позади них — Санни. Оба были мертвенно бледны.
Но отвечать уже не имело смысла: треск достиг предела, и голова Шаи раскололась. От того, что показалось из неё, Санни закричала, а Джо Джек едва не свалился с ног.
Регина и Рико отступили.
Больше ничего не оставалось.
Череп Шаи окончательно разошёлся пропитанной кровью расщелиной, и с влажным, резиновым звуком из него выдавился мозг — словно змея, выползающая из яйца. Только его никто не выталкивал: он выбрался сам. Полностью выполз наружу, всё ещё соединённый с внутренней поверхностью черепа сопливыми волокнами ткани, но живой, подвижный, чудовищно живой. Он сидел на развороченной голове — розовый, блестящий, пульсирующий. Казался слишком большим, чтобы прежде помещаться внутри черепа, словно раздулся, едва вырвавшись на свободу.
В руке у Кетча был девятимиллиметровый пистолет.
Он поднял его, собираясь выстрелить, но опустил. Снова вскинул — и тут же опустил. То же самое происходило со всеми: никто не знал, что делать. После войны им доводилось сражаться с жуткими мутантами, но ничего подобного они не видели.
Мозг продолжал пульсировать, словно наливался кровью. Затем раздалось скользкое шуршание, и из него выползли червеобразные отростки — десятки. Они выходили гроздьями с обеих сторон полушарий, извиваясь из глубоких карманов, точно бесчисленные спаривающиеся черви.
Кетч снова поднял пистолет, но Регина накрыла оружие рукой.
— Нет, — сказала она. — Начнёшь палить — психи снаружи вышибут дверь.
Странно и совершенно необъяснимо было другое: как только Кетч вскинул оружие, Рико услышал короткий, пронзительный вой, похожий на визг вращающегося сверла. Звук резал уши и причинял боль. Стоило Регине коснуться руки Кетча с пистолетом, как он исчез.
Что это, мать его, было?
— Мы должны что-то сделать, — сказал Кетч. — Нельзя просто стоять и позволять этому… этому происходить.
Но Регина была права, и всё это понимали. Если психи выломают дверь, им конец. Ни оружия, ни патронов не хватит, чтобы отбиться от десятков, тем более от сотен. А кончилось бы именно этим.
— Просто подождите, — сказала Регина.
— Чего? — спросил Джо Джек.
Ответа у неё, разумеется, не было. Как не было его ни у Рико, ни у Санни. Поэтому они ждали, давясь тошнотой, пока мозг-тварь пульсировал, его извилины подрагивали от мелких сокращений, а усики шарили по развороченной голове Шаи, словно ищущие пальцы.
Первой не выдержала Санни.
Она больше не могла на это смотреть.
Прежде чем кто-либо успел её остановить, Санни выхватила из-за пояса разделочный нож, издала боевой клич и бросилась на мозг, высоко занеся клинок. Рико закричал. Джо Джек тоже. Когда до твари оставалось всего несколько футов, её пульсация стала такой громкой, будто рядом билось огромное, наполненное кровью сердце.