— Там определённо светлее, — сказал Кетч. — Похоже, мы и вправду можем найти выход.
Рико хотелось сказать, что он ошибается. Но тогда пришлось бы объяснять, откуда он это знает, а он и сам не понимал.
Вода продолжала капать, сапоги шлёпали по стоячим лужам. Воздух был насыщен удушающей зловонной вонью. Тоннель впереди перекрыл обвал, но в завале зияла расщелина, ведущая в огромный грот, и свет исходил оттуда.
Это была исполинская пещера. Неровный пол покрывали груды обломков и растекающиеся лужи. Наверху громоздились останки здания — спутанное месиво балок, брусьев и кусков разбитых перекрытий. Сквозь отверстия пробивался солнечный свет, и в его лучах клубился серый туман.
Давление в мозгу Рико усилилось.
Вот оно, словно говорило ему. Вот что ты искал.
Страх, покусывавший его с тех пор, как они спустились в канализацию, резко усилился. Совершенно иррациональный, он стиснул Рико горячим потным кулаком: дыхание участилось, в животе всё переворачивалось, глаза едва не вылезали из орбит. Инстинкты взвыли — и тут он понял почему.
— Дерьмо, — произнёс за его спиной Кетч, и Рико услышал, как тот вскидывает дробовик.
Регина судорожно втянула воздух.
Свет выхватил десятки и десятки зелёных трупов, если не сотни. Они не двигались, просто стояли, словно солдаты, ожидающие приказа выступать. На расколотых черепах не было паразитических мозгов. Усики, торчавшие из тел, тоже не шевелились — лишь безвольно свисали, как лапша.
Что это значило?
Что вообще всё это значило?
— Прислужники, — прошептала Регина. — Вот и всё. Без мозга, который ими управляет, они не могут двигаться.
Рико сделал три шага к ближайшей группе. Они не шевельнулись. Даже не вздрогнули. Совершенно не замечали его. Мимо проплыла палка. Он схватил её и бросил в ближайшего. Палка попала, но существо так и осталось неподвижным.
— Что скажете? — спросил он. — Будто спят. Или впали в спячку.
— И могут проснуться в любую секунду, — сказал Кетч.
— Нет… подождите. — Регина склонила голову набок. — Слушайте.
Рико тоже услышал. Низкий пульсирующий гул.
Они вместе шагнули вперёд и увидели источник: мозг, огромный розовый мозг, из которого пучками лезли жёлтые отростки, похожие на выползающих червей. Он не только издавал этот гул — он вибрировал. Размером был как минимум вдвое больше самого крупного мозга, который им доводилось видеть.
И он был не один.
Они были повсюду.
Целые скопления, похожие на розовые пульсирующие грибы, наполненные непристойной жизнью и безграничной силой, от которой у Рико свело желудок. Давление в голове усилилось, и он понял почему: его разум был настроен на ту же волну, что и мозги. Кетч и Регина были напуганы, потрясены и встревожены, но не были подключены к ним так, как он.
Мозги не бодрствовали, но и не спали в обычном смысле. Они просто пребывали в покое, накапливая энергию для какой-то важной задачи. Рико улавливал обрывки мыслей, на мгновение вспыхивавшие в сознании спутанными, бесформенными образами.
Он двинулся среди леса зелёных трупов.
Ему было страшно, но любопытство оказалось сильнее. Он знал: слуги не проснутся, пока не пробудятся мозги. Значит, пока он в безопасности.
Регина и Кетч оба звали его назад, но он не обращал внимания. Мозги-мутанты были частью чего-то гораздо большего, чем они сами, и Рико чувствовал это. Они были клетками огромной нейронной сети, а его сознание прокладывало путь по её синаптическим связям, исследуя и учась, но не теряя осторожности: он понимал, что одной направленной вспышкой эта сила способна разнести его мозг, словно кассетная бомба.
Сеть в целом бездействовала, но долго это не продлится. Час икс стремительно приближался, и до его наступления сеть нужно было каким-то образом отключить. Но как? Рико внимательно изучал мозги. Пока они оставались сравнительно безвредными — как змеи в зимней спячке. Лежали на грудах обломков в лужах слизи, подрагивающие массы серого вещества… и в голове он сравнил их с простейшими, потому что…
И тут понял.
О Господи. Да. Да, конечно!
Один из мозгов футах в трёх от него начал извиваться и пульсировать. Раздался влажный, чавкающий звук, и из продольной щели, разделявшей полушария, потекла жёлтая пенистая жидкость. Она хлынула наружу, мозг содрогался — бурлящее, гноящееся желе из плоти. Затем послышался мокрый треск, будто мясо отрывали от кости, и два колышущихся полушария разошлись в стороны, всё ещё соединённые нитями ткани, на которых лопались кровавые пузырьки.