И все же ты не послушал его предупреждений.
Даг почувствовал, как сжались внутренности. В его сознании снова и снова прокручивался тот ужас. Была ясная лунная ночь, как сегодня. Вики и Спирс спали. Они с Олив выскользнули из пещеры. Хотели заняться любовью в укромном месте. Прошло столько месяцев, желание было непреодолимым.
Глупо, глупо, глупо. О чем мы вообще думали?
Но в том-то и дело, не так ли? Они не думали головой, только гормонами. Дошли до края кустарника, и тут появился краб — чудовищный, как бронированный танк. Он схватил Олив своими клешнями. Двигался так быстро, невероятно быстро. Даг услышал хруст ее костей, ее крик, кровь брызнула ему в лицо. Краб утащил Олив в воду. Даг бросился за ним, но подоспели еще три краба. Он дрался, потерял три пальца и много крови, пока Спирс не спас его, отгоняя тварей, бросив в них ведро с топливом для лампы и поджигая его факелом. Это заставило крабов отступить в море.
Спирс оттащил его в пещеру. Даг был в истерике, истекал кровью, боролся, пока не потерял сознание. Но перед этим он слышал звуки — рвущие, хрустящие звуки, как краб пожирал его жену.
Теперь их осталось трое.
— Спи, — снова сказал Спирс. — Тебе это необходимо.
Даг лег, заставляя себя закрыть глаза. Его разум был заполнен мыслями о Олив, а желудок — голодом. Наконец, измученный физически и морально, он уснул.
Когда упали бомбы, наступили полное уничтожение и хаос. Даг оказался на земле — кашлял, задыхался, наконец его вырвало. Вокруг него кружились пыль и дым. Он не видел ничего. Едва дышал. Его рвало черной грязью и сгустками крови. Разум не мог сосредоточиться, осмыслить происходящее.
Что это? Что случилось?
Вдалеке выли сирены. Кричали люди. Лаяли собаки. Было так жарко, словно он жарился на сковороде. Почему так жарко?
Солнечный свет стал грязно-янтарным, пыль вздымалась клубами. Он заставил себя сесть, обнаружив, что покрыт толстым слоем мелового порошка, похожего на измельченный кирпич и камень.
Когда его сознание начало проясняться, страх пронзил его: произошло нечто не просто ужасное, а катастрофическое. Он был слишком слаб, чтобы встать. Во рту вкус крови. Он пополз к дому и увидел лишь кучу обломков — расколотые балки, битое стекло, разрушенные кирпичи и, кажется, рухнувшую стену. Пыль ненадолго рассеялась, и он заметил, что дом Пегги Чун по соседству тоже был разрушен и горел.
Пытаясь осмыслить все это, он вспомнил урок истории из детства — Холодную войну 1950-х, учения "пригнись и накройся". В случае советской атомной атаки нужно было спрятаться под партой и закрыть голову. Им даже показывали мультфильм, где смешная черепаха пряталась в панцирь.
О, нет.
О, Господи. Не может быть.
Но в глубине души он знал, что это так. Пыль продолжала кружиться, но постепенно редеть. Пахло дымом от пожаров. Слышались крики. Где-то вдали раздался гул, будто обрушилось здание.
Обломки его гаража валялись во дворе. Машина на подъездной дорожке была покрыта слоем пепла толщиной в пару сантиметров. Все равно он не смог бы ее использовать: огромное дерево на бульваре упало, его ветви обуглились.
Они сделали это. Они действительно сделали это.
Он достал телефон из кармана, но тот был мертв. Не включался, даже нагрелся в руках.
— ПОМОГИТЕ! ЕСТЬ КТО ЖИВОЙ? — крикнул он.
Никто не ответил.
Ошеломленный, страдая от боли, он поднялся и пошел. Олив была в библиотеке. Он должен найти ее. Чем дальше он заходил в город, тем хуже становилось. Ничего не уцелело — ни зданий, ни домов, ни деревьев. Телефонные столбы рухнули, провода запутались, как паутина. Горели машины, перевернулся грузовик, внедорожник раздавлен обломками.
Пустошь. Абсолютная пустошь.
Вскоре он начал встречать людей. Как и он, они брели, спотыкались, ошеломленные и бездумные. Когда он звал их, они не отвечали. Их одежда превратилась в лохмотья. У некоторых были жуткие ожоги на лицах и руках, но большинство покрывала та же меловая пыль, скрывая их возраст, пол и расу. Они бродили, как призраки на кладбище города.
Даг шел и шел.
Повсюду лежали обгоревшие тела. Некоторые еще тлели, источая тошнотворный запах. Он видел останки собаки, обугленные до черной корки, горящую детскую коляску.