Снова плеск.
О, нет.
О, Боже, нет.
Из воды поднялся огромный краб, его пятнистый панцирь шипастый, с острыми выступами, хлыстообразные антенны тянулись в ночь. Он скользил к нему на суставчатых ногах, протягивая огромные зазубренные клешни, что щелкали, открываясь и закрываясь, жадные вцепиться, разрезать плоть и кость. Его смертный приговор звучал как бесконечное, разрывающее разум: щелк-щелк-щелк-клац-клац…
ЩЕЛК-ЩЕЛК-ЩЕЛК-КЛАЦ-КЛАЦ-КЛАЦ…
Когда он схватил его ногу мокрой клешней, разрывая кожу и мышцы, ломая кость, Даг закричал, изгоняя последние остатки разума в истерическом взрыве ужаса и боли.
Краб поймал его.
Краб завладел им.
Он подтащил его тушу к пасти и начал рвать полосы мяса с живота. И несмотря на крики, Даг ясно слышал его голос, его неестественное шипящее звучание, пронзающее мозг:
— Вики, — сказало оно. — Меня зовут Вики…
Перевод: Грициан Андреев
Невеста термитов
Tim Curran, "Bride of the Termites", 2023
Луанна лежала, истекая кровью, и всё волокла вперёд своё изломанное тело. Она вспоминала, что когда-то давно, до войны, у неё были муж и дети. Страшнее всего было то, что она не могла вспомнить, что с ними случилось. Она умирала. Наверное, скоро узнает ответы на множество вопросов — или вопросов станет только больше.
Ползи, велела она себе. Просто… ползи.
Внутренний голос был той движущей силой, которая заставляла её ползти дальше, несмотря на чудовищную боль после побоев. На этот раз Тайфо и его крысиная свора взялись за неё по-настоящему. Они били её и раньше, не раз запинывали до потери сознания, но никогда — так. Теперь от неё мало что осталось. Кровь шла изо рта и из задницы. Внутри всё казалось… разболтанным, словно то, что должно было держаться вместе, оторвалось и распалось.
Только бы доползти до того старого гнилого сарая. До него оставалось футов пятнадцать. Она заберётся внутрь и закроет глаза. Хорошее место, чтобы умереть. Ей не хотелось подыхать посреди улицы, где до неё доберутся крысы и одичавшие собаки.
Ползи.
От неё несло… дерьмом, мочой и заразой — тяжёлый смрад отчасти потому, что она не мылась несколько недель, отчасти потому, что кишечник не выдержал. А ещё они на неё нассали. После того как Тайфо и остальные отбили ей все внутренности, они на неё помочились. И смеялись.
Сарай.
Она добралась.
Стараясь не обращать внимания на боль, Луанна толкнула дверь и вползла внутрь по занозистым половицам. Внутри не было ничего, кроме паутины и нескольких истлевших обломков мебели. Ветер захлопнул дверь за её спиной, и она осталась лежать, откашливая кровь.
Этот Тайфо.
Проклятый Тайфо. И всё из-за того, что она без спроса взяла банку консервированной лазаньи. Она ослабела. Несколько дней ничего не ела. Тайфо было плевать. Он заявил, что эта часть разрушенного города принадлежит ему — и всё, что в ней есть, тоже. Запасы еды. Вода. Люди. Она, видите ли, браконьерствовала. Браконьерствовала. Её и раньше били за то, что она брала что-нибудь без разрешения. Наверное, он считал своей собственностью даже воздух.
Теперь это уже не имело значения.
Теперь будет покой.
Её веки затрепетали и закрылись… а через несколько минут — или, может быть, через час — она снова открыла глаза. Боль немного отступила, превратившись в холодное онемение, которое, казалось, пропитало всё тело. Разбудило её щекотание на коже, будто кто-то водил по ней пером.
О нет, подумала она. Крыса.
Но это была не крыса. Что-то другое. Нечто, от чего она содрогнулась от отвращения: огромное насекомое длиной около шести дюймов. Блестяще-белое, с брюшком из плотно пригнанных кольцевых сегментов. Щекотали её его лапки. Оно снова и снова постукивало ими по её руке. Голова, в отличие от тела, была блестящей, оранжево-жёлтой, с крохотными чёрными глазами и парой колышущихся усиков.
Луанна отчаянно хотела смахнуть его, но сил не осталось. Даже дышать было больно. Губы склеились засохшей кровью, перед глазами всё плыло. Вероятно, у неё начался бред. Никакого насекомого не было. Оно существовало лишь в её воображении.
Так говорил слабый, затихающий голос у неё в голове.
Глаза закрылись.
Когда она снова их открыла, по ней ползали уже шесть таких насекомых. Они казались знакомыми, словно когда-то давно она видела их в какой-то книге. Все они лихорадочно постукивали по ней лапками и оценивающе разглядывали её. Луанну охватил первобытный, инстинктивный страх.