Но теперь Венди видела: ни порядочности, ни морали больше не существовало. Люди выродились в хищных агрессивных животных, которых прежде старательно — или не слишком старательно — прятали в себе под покровом цивилизации.
Зверь вырвался из клетки.
И был голоден.
И вот теперь перед ней стояли три чудовищных зверя, которые когда-то, возможно, были отцами, сыновьями или братьями.
Бежать было некуда, и Венди вытащила из-за пояса охотничий нож, готовясь драться. Травмы и мучения последних месяцев превратили её в невысокого, жилистого, но свирепого бойца. От прежней молодой привлекательной женщины почти ничего не осталось. Венди ещё никого не убила, но успела ранить ножом нескольких человек, пытавшихся отнять то, что принадлежало ей.
Главарём троицы был лысеющий мужчина средних лет с лицом, покрытым коркой язв и въевшейся грязи. Его дружки были моложе, но у всех троих блестели одинаковые хищные глаза.
— Она драться собралась, — сказал старший. — Видишь, Итан? Маленькая шлюха решила сопротивляться и не отдавать нам то, что наше. Игру, значит, устроить хочет.
Он издал скрежещущий смешок.
— Ну надо же. Слушай, сладенькая. Дай нам получить своё — и пойдёшь с нами. Будешь нашей женщиной. Мы тебя защитим.
Венди даже не стала отвечать. Всё её существо было настроено на выживание. В конце концов они, скорее всего, всё равно до неё доберутся, но со своим старым ножичком она управлялась уже неплохо и была уверена, что прежде успеет как следует их покромсать.
А потом, может быть, они из милосердия тебя убьют.
Эта мысль оказалась не такой неприятной, какой следовало бы. В самом деле, ради чего жить? Цивилизация треснула по швам и уже никогда, никогда не станет прежней. Пройдут сотни лет, прежде чем вновь появится хоть нечто отдалённо напоминающее закон и порядок. А до тех пор останется лишь жестокое, обесчеловечивающее выживание. Поиски еды и чистой воды. Драки. Укрытия. Проверка на прочность: сколько ещё протянешь, прежде чем подцепишь смертельную заразу или сляжешь от лучевой болезни.
Разве это жизнь?
Нет. Лучше встать насмерть и погибнуть здесь и сейчас.
Один из молодых шагнул вперёд — тот, которого звали Итаном. В носу у него торчал гвоздик, волосы и борода были густыми, почти роскошными. Когда он улыбался, зубы оказались на удивление белыми. Когда-то он, наверное, был красавцем.
— Послушай, всё необязательно должно закончиться так, — сказал он, показывая пустые ладони, будто был совершенно безобиден.
Голос звучал даже почти разумно.
— Мы всего лишь пытаемся выжить, день за днём, как и ты. Хотим создать что-то вроде общины. Если объединиться, у нас появится шанс.
Венди сглотнула.
— И ты считаешь, что изнасилование поможет вам её создать?
— Да возьми уже эту сучку, — бросил старший.
— Я не позволю им тебя изнасиловать. Даю слово. Пойдём с нами. У нас есть еда, крыша над головой. Чистая вода. Вот что я тебе предлагаю.
И снова его спокойный, успокаивающий голос и приятная внешность обезоруживали, но Венди не купилась. Он просто незаметно подбирался ближе. Наверняка прежде этот трюк срабатывал не раз.
Когда между ними осталось футов пять, в его глазах вспыхнул безумный огонёк, и он бросился на неё. Венди пригнулась, развернулась и глубоко располосовала ему левую кисть.
— Дерьмо, — выдохнул он.
Теперь двинулись двое других. Медленно приближались, пытаясь зайти с флангов. Венди приготовилась убивать. Другого выхода не было.
И тут произошло нечто странное.
Венди почувствовала, как в воздухе нарастает напряжение — такое бывает перед грозой. Запахло озоном. Что бы ни происходило, оно было электрическим, заряженным и всё усиливалось; по тыльной стороне её обнажённых рук пробегал статический разряд.
— Что это за хрень? — спросил старший.
Пот лился по его лицу ручьями. Кожа блестела.
— Жарко, — сказал он. — Чертовски жарко.
Пот на его коже словно закипел, превращаясь в пар… а потом мужчина вскрикнул и вспыхнул, как головка чиркнутой спички. Он запылал, шатаясь, забегал кругами, успел закричать лишь раз и рухнул на землю обугленной дымящейся массой.
Двое других тоже обливались потом. Они попытались сбежать, но нелепо врезались друг в друга. Едва успели отшатнуться, как обоих охватило пламя. Прежде чем упасть, их тела раздулись от раскалённых газов изнутри и лопнули, словно напитавшиеся кровью клещи. Разбросанные останки горели и потрескивали.