Наконец кукла едва заметно задрожала. Из самой её глубины донеслось нечто похожее на предостерегающий рык бешеной собаки, а следом — стук зубов. Множества зубов.
— Ох, бедная, бедная Венди, — сказала она. — Ты всё испортишь, если станешь плохо себя вести. Разозлишь меня — и мне придётся тебя выбросить… Ты ведь не хочешь попасть в сточную канаву? Там ужасно.
— Нет. Не хочу.
— Вот и хорошо, Венди. Там очень темно. В сточной канаве шевелится то, что вообще не должно шевелиться.
Джинни несколько секунд смотрела на неё.
— Я рада, что ты снова хорошая, Венди. Но теперь ты должна играть.
Дрожащей рукой Венди вытянула карту из колоды. На обычных картах были цветные клетки, указывавшие, на сколько шагов нужно передвинуться. На этой же стояли слова:
ПРОЙДИ НА СЕМЬ КЛЕТОК, ЕСЛИ ОСМЕЛИШЬСЯ
Она передвинула фишку, как было велено, и, к счастью, миновала клетку под названием «Кровавые сердца». Венди точно помнила, что в настоящей игре она называлась «Конфетное сердце». В детстве ей хотелось съесть одно из розовых сердечек, на каждом из которых было написано: «Я тебя люблю». Но на этих значилось другое. Теперь это были настоящие человеческие сердца, и на каждом стояло: «Я тебя ненавижу», «Гори в аду» или «Сточная канава».
— О, тебе повезло, — сказала Джинни. — Очень, очень плохо, когда тебе вырывают сердце.
Теперь карту взяла девочка, показала её Джинни и передвинула свою фишку на шесть клеток.
— Идёте ноздря в ноздрю, — сказала кукла.
Венди вытянула следующую карту:
СЧАСТЛИВИЦА, ПРОЙДИ НА ДЕСЯТЬ КЛЕТОК
БУДЬ ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНА
Внутри Венди истерически рыдала. Но кукле она этого не покажет. Всё происходящее было извращённым безумием, однако Венди не собиралась доставлять чудовищу удовольствие, ползая перед ним от страха. Перед лицом опасности нужно было сохранить достоинство. Если Джинни поймёт, что сломать её легко, то будет мучить бесконечно. Венди должна была усложнить ей задачу. Конец всё равно останется прежним — победить то, что сидело в кукле, она не могла, — но заставит Джинни потрудиться.
— Твой ход, — сказала кукла.
Пытаясь успокоиться, хотя это было почти невозможно, Венди потянулась к колоде, чувствуя, как внутренности свело от ужаса. Она вытащила карту.
ПРОЙДИ ДВЕ КЛЕТКИ. ВОЙДИ В ЛЕС
В настоящей «Кэнди Лэнд» она попала бы на клетку Мятного леса. Но на этом поле не было мятных палочек. Вместо них стояло нечто, сперва показавшееся Венди корявыми мёртвыми деревьями. Присмотревшись, она поняла, что это человеческие трупы — почерневшие, раздробленные, вбитые в землю.
Место называлось Лесом Ночных Всадниц.
Как учительница, Венди сразу узнала отсылку. «Ночные всадницы» — стихотворение Уолтера де ла Мара 1913 года о причудливом волшебном полёте ведьм. Зачем оно понадобилось в этой игре, Венди даже представить не могла.
— Ты попала в очень плохое место, — сказала Джинни. — Но у тебя есть один шанс. Возьми ещё одну карту. Выбирай осторожно.
Кожа на голове у Венди горела и чесалась. Она смахнула каплю пота с виска и вытянула новую карту под полным садистского удовольствия взглядом куклы.
На ней были изображены чёрные череп и скрещённые кости, а под ними — строки из стихотворения:
Венди открыла рот, собираясь спросить, что это значит, но издали донеслись грохот и треск.
Они больше не находились в доме.
Теперь они стояли в Лесу Ночных Всадниц.
Со всех сторон их окружали чёрные, чудовищно искривлённые тела облучённых мертвецов.
Кукла рассмеялась старушечьим карканьем.
Девочка дрожала, её рот исказила гримаса, похожая на мучительную. По губам текла слюна.
Раздался оглушительный взрыв, и вдали поднялось громадное грибовидное облако, озаряя лес, которому, казалось, не было конца. Оно висело в небе, словно исполинская сигнальная ракета, изливая слепящее жёлто-оранжевое сияние, которое мерцало и плясало, заставляя трупы будто бы двигаться.
Венди слышала, как из её собственного горла вырываются прерывистые, панические всхлипы, но почти не осознавала этого. Свет померк, превратившись в дымное, пульсирующее мерцание, от которого во все стороны метались тени. Сквозь них Венди увидела фигуры, двигавшиеся среди леса обгорелых останков. Сгорбленные, уродливые, отдалённо человекоподобные, они перемещались с той нереальной медлительностью, которая бывает во сне, словно скользили по земле, приближаясь всё ближе.