Нет, не краской.
Кровью.
Их кровью.
Да, вряд ли это было сделано просто так. Кровь и символ, вероятно, имели для бесенят религиозное или церемониальное значение. Что-то понятное только им и другим племенам.
Сама мысль пугала, но одновременно завораживала.
Повинуясь догадке, Меррик пошёл по тротуару мимо своего убежища к дальнему концу квартала. На противоположном углу нашёлся ещё один такой же каменный тур с тем же знаком. Он обогнул квартал, свернул в переулок и обнаружил третий.
В этом просматривалась примитивная, но ясная логика.
Если взглянуть сверху, три каменных тура образовали бы треугольник, а его убежище оказалось бы точно в центре.
Всё было так, как он предполагал.
Они пометили его убежище.
Много лет Меррик считал, что бесенята существуют на простейшем племенном уровне, но теперь стало ясно: всё сложнее. Он вдруг вспомнил, что видел клинописные знаки и раньше, просто не придавал им значения: на стенах, дверях, фасадах домов, даже на земле. Иногда один-два, иногда — целые ряды.
Для них это были символы.
Средство общения. Путевые метки. Ритуал.
Вероятно, всё сразу.
А если в Меррике ещё оставались сомнения, находка у входной двери окончательно их развеяла.
Вход в его убежище скрывали густые лавровые кусты, разросшиеся так буйно, что с улицы дверь было почти невозможно заметить. Именно это ему и нравилось.
Но теперь, разумеется, вход больше ничто не скрывало.
На пороге, скрючившись, лежали два бесёнка со связанными за спиной кожаными ремешками руками. Горла были перерезаны. Тела лежали в засохших лужах собственной крови, частью которой на двери нарисовали новые знаки, складывавшиеся в странную спираль.
Их принесли в жертву, понял Меррик.
Их отдали какому-то злобному божеству, которому они поклонялись. Ради удачи. Ради благополучия. Он вспомнил, как много лет назад читал о первобытных племенах, приносивших кровавые жертвы, чтобы обеспечить успех охоты.
Всё это было интересно и немало пугало, но сильнее всего его тревожило другое: дверь была приоткрыта на несколько дюймов, а замок сорван.
Меррик ожидал, что внутри его поджидает засада, но никого не было. Он вошёл, держа в одной руке фонарик, а в другой — девятимиллиметровый «Кольт», и сразу учуял мерзкую вонь, оставленную бесенятами.
Окна были надёжно заколочены, чтобы ночью никто не заметил свет, поэтому дорогу приходилось освещать фонариком.
Они разгромили всё.
Одежда и постельное бельё были изрезаны в лоскуты, мебель вспорота. Запасы еды и напитков разграблены: консервные банки вскрыты, спагетти, фасоль и супы вывалены на пол вместе с сухими продуктами — лапшой, мукой, сахаром и кофе. Бутылки с водой опустошены, как и ёмкости с чистящими средствами. Оружие и боеприпасы были утоплены в этой мешанине вместе со спичками и батарейками.
Они не оставили нетронутым ничего.
Разбили зеркала, тарелки и стаканы разнесли на мелкие осколки. Исчезли только ножи, два топора, несколько отвёрток и молотков.
Всё, что можно было превратить в оружие.
Они обмочили всё, и воздух пропитался едким аммиачным смрадом. Стены измазали дерьмом. Книги и журналы разорвали, особенно старательно уродуя изображения грудей и влагалищ обнажённых моделей.
Как же сильно они его ненавидели.
Нет, сказал он себе. Тут нечто большее. Страх. Страх перед тем, кто ты, что ты и на какие разрушения способен твой вид. Для них ты угроза.
Вероятно, судьба всё же благоволила ему, приведя прошлой ночью к бункеру и не позволив вернуться домой. Вернись он тогда — к этому часу уже был бы мёртв. Бесенята насадили бы голову великана на кол.
Несмотря на разочарование, досаду и ярость, Меррик понял, что уже не испытывает к ним прежней ненависти.
Возможно, потому, что после пяти — или уже шести? — лет этого безумия он начинал их понимать.
Как и он, они постоянно боролись за выживание.
Но животными они не были.
Во всяком случае, не совсем.
Мутантами — да.
Но некоторым, пусть примитивным, разумом они всё же обладали.
И если в ближайшее время не произойдёт ничего радикального, именно им предстояло унаследовать Землю. А почему бы и нет? Они были ответом природы на всемирное ядерное уничтожение. Выжившими во всех смыслах этого слова. Размножались, как кролики. От младенчества до зрелости вырастали за считаные месяцы. Возможно, жили всего несколько лет, зато для выживания им требовалось куда меньше ресурсов, чем его виду. Того, что Меррик съедал за неделю, стае бесенят хватило бы на месяц.