Как-нибудь.
— Ладно, — сказал я своим бойцам. — Пять минут отдыха.
— Сегодня эту сучку на гриле поджарим? — спросил Карл, слегка толкнув девчонку.
— Посмотрим.
— Полнолуние завтра, — напомнила Микки.
Тогда всё и случится. Тогда я призову Фигуру. Она являлась лишь в эту ночь, а если для неё не было гостинца — забирала нас. Я это знал, потому что она сама сказала мне своим скрежещущим металлическим голосом в голове.
Так что завтра ночью мы принесём дар.
О да, тут сомнений не было.
Потому что я чувствовал, как Фигура приближается — всё ближе и ближе, словно петля, которую уже набрасывали мне на шею, — и не собирался ждать, пока под ногами откроется люк.
— Мне нужно немного посидеть, — сказала Микки, опускаясь в кабинку и медленно скрещивая длинные бронзовые ноги — так, чтобы я непременно увидел.
Я увидел.
И Джейни тоже заметила, куда я смотрю.
Теперь, когда мы нашли жертвенного агнца, все, кажется, немного расслабились. У нас появился запас безопасности, и гнавшая нас потребность немного ослабла. Микки и Карл принялись обыскивать кафе в поисках еды — хоть чего-нибудь полезного. Но до нас здесь уже всё тщательно обчистили, а до остатков добрались крысы и мыши. Мы нашли немного сухих спагетти и несколько банок свинины с фасолью.
И всё.
Я устал, поэтому сидел, курил и одновременно жалел себя и призрачную тень былого мира. Смотрел на общую картину и видел нас и прочие разрозненные группы насекомыми, ползающими по гниющему трупу огромного мёртвого зверя.
В сущности, сравнение было верным.
Джейни продолжала бросать на меня едкие взгляды, а я снова делал вид, что не замечаю. Затянулся сигаретой и стал думать обо всём, чего мне не хватало. Первым делом вспомнились свежая еда, телевидение и мотоциклы. Мотоциклы ещё встречались, но большинство было разбито или в ужасном состоянии. После краха закона и порядка все дилерские центры разграбили. Люди оставались людьми и растащили все маленькие излишетва, которые раньше не могли себе позволить.
Найти исправную машину тоже было непросто. Большинство автомобилей и грузовиков либо разбились на дорогах, либо стояли брошенными и ржавели, либо были растащены на запчасти. Такое попадалось повсюду: отличные пикапы, внедорожники и спорткары на спущенных колёсах, с выбитыми стёклами, снятыми или уничтоженными двигателями. Конечно, на ходу оставалось немало машин, но у их владельцев имелось оружие.
Много оружия.
А часто ты просто находил автомобиль со скелетом внутри.
В Омахе мы видели множество таких скелетов — одни в машинах, другие прямо на улицах. Страннее всего, что ни у одного не было черепа. Значит, либо какой-то псих собирал их, либо нечто другое отрывало людям головы ещё при жизни.
Так или иначе, встречаться с тем, кто — или что — собирал эти головы, нам не хотелось.
В городских кладбищах никогда не знаешь, на что наткнёшься.
— Ладно, — наконец сказал я. — Перерыв окончен.
Мы поднялись, и я тут же снова ощутил знакомое чувство: за нами наблюдали. От него никак не удавалось избавиться. Это была не Фигура и не девчонка.
Тогда кто?
Микки посмотрела на меня, одними глазами сообщая, что чувствует то же самое.
И тут с улицы донёсся глухой хлопок. Мне понадобилась почти целая доля секунды, чтобы понять: это рявкнула винтовка.
В витринном стекле возникла дыра.
Все бросились на пол.
Все, кроме девчонки и Морса.
Господи, безобидный идиот Морс. Теперь он был уже не модным фотографом, снимавшим развороты для каталогов «Ньюпорт Ньюс» и «Шпигель», — нет, теперь он стал военным корреспондентом. Пули впивались в пыльные витрины, и те рассыпались, словно бутафорское сахарное стекло, осыпая нас осколками, а Морс продолжал стоять с «Никоном» у левого глаза, настраивал телеобъектив и диафрагму, стараясь сделать удачный снимок для «Ньюсуика» или «Тайма».
Я заорал, чтобы он лёг.
Не помню, что именно я крикнул — что-то вроде «пригни свою ёбаную башку», — а потом снова грохнул выстрел, и пуля угодила прямо в телеобъектив. Случайное попадание или отличный стрелок — не знаю. Но я видел, как фотоаппарат разлетелся на части, а из затылка Морса брызнули кровь и ошмётки мозга. Он сложился пополам и умер, не произнеся ни слова.
Все закричали, а я велел заткнуться к чёртовой матери. У кого-то снаружи была дальнобойная винтовка — возможно, калибра.30–30 или.30–06, — а у нас только стволы, годные лишь на близкой дистанции.