Я сглотнул:
— Сколько раз такое случалось?
— Три, четыре раза. Я не знаю, зачем им это. Не хочу знать. Но вчера вечером, Винс, у меня был выходной. Должно быть, они просто пришли и сделали то, что хотели.
— А кто присматривает за кладбищем пока тебя нет?
— Никто. Они были одни.
— Кто они, Берни?
Он покачал головой.
— Даже не знаю. Они мне не представились и я им тоже. Их двое — мужчина и женщина. Жутковатого вида, скажу я тебе. Но они только договариваются со мной. Подъезжает грузовик, из него выходят люди и копают землю. Темно, я никогда не вижу, как они выглядят.
— Зачем им это, Берни? Почему они охотятся за этими мертвыми преступниками?
Он только покачал головой.
— Они знают, кто им нужен и где их искать. Я не имею к этому никакого отношения.
Он рассказал мне еще кое-что, но ничего ценного. Я привез его домой, хотя и знал, что его будут ждать копы. Но это нужно было сделать. Они должны были посадить Берни под стражу… если кто-то действительно следил за ним, он мог не появиться через день или два.
Двое полицейских выскочили из-за припаркованной машины и схватили его. Он был как желе в их руках, дрожащий, рыхлый, как резиновый мешок. Совершенно бескостный. Томми подошел и кивнул мне, потом повернулся к Берни.
— Вы Берни Стокс? — сказал он, сверкая удостоверением. — Да? Ну, я детектив-инспектор Альберт. Мне нужно с вами поговорить. С глазу на глаз.
Видели бы вы тогда Берни. Господи, он ожил, как мешок с кобрами, извиваясь, корчась и сражаясь. Полицейские едва могли его удержать. Я постарался сохранить серьезное выражение лица.
— Посадите его в машину, — сказал Томми. Затем он повернулся ко мне. — Что, черт возьми, случилось с этим сукиным сыном?
Я быстро рассказал ему обо всем, что узнал от Берни.
— Вам лучше взять его под охрану, на всякий случай.
Томми кивнул.
— Он будет в безопасности.
— Он неплохой парень, Томми. Просто немного скользкий, вот и все. Из него получилась бы хорошая маленькая крыса.
— Да, хорошо. Он вел себя странно… он же не болван, правда? Нет? — по лицу Томми пробежала тень. — Ты случайно не сказал ему, что я какой-то извращенец?
— Я?
— Ты ублюдок. Ты чертов ублюдок, Стил, — но ему, как всегда, это показалось забавным. — Слушай. Тебе что-нибудь говорят имена Яблонски и Самнер?
Знакомые фамилии, но я никак не мог их вспомнить.
— Двое присяжных, которые посадили Квигга, — сказал он. — Сегодня утром их нашли. Как и в случае с Бобби Таннером.
Я просто стоял, и краска медленно и ровно отхлынула от моего лица.
— Это связано с ним. Все так и есть. Но как?
— Именно это мы и выясним сегодня вечером, солнышко, — Томми обнял меня одной рукой и похотливо ухмыльнулся с лицом уродливее кабаньего зада. — Ты считаешь меня извращенцем? Хорошо. Потому что у нас с тобой свидание.
— Что мне надеть?
— Приходи, как есть. Встретимся ночью на Харвест-Хилл.
По правде говоря, мы были не одни.
Мы с Томми стояли в тени кустов, окаймлявших семейный участок с покосившимися мраморными надгробиями. Примерно в самом центре кладбища. Двое полицейских прятались у северной стены, еще двое — у ворот. Инструкции Томми были просты: никому не двигаться, пока упыри не займут свои места и не начнут копать. Стояла ясная, безоблачная ночь. Прохладно и ветрено, большая старая Луна окрашивала кладбище в белый, ровный свет. Это была хорошая ночь, чтобы сделать то, что мы делали.
Я закурил сигарету, зажав ее в ладонях, чтобы погасить свет, как меня учили на флоте.
— Дрянное свидание, Томми, — прошептал я ему. — Никакого вина. Никакого бифштекса. Никакой музыки. Даже ни одного чертова фильма. Ты думаешь, этого хватит чтобы залезть мне в штаны.
— Заткнись, Стил, — сказал он.
У меня было неприятное предчувствие, что этой ночью я не увижу своей постели. Я не был уверен, будет так или нет. Я просто продолжал смотреть на надгробия, усеивающие холмы, выступающие из темной земли, как зубы, неровные и белые. Внезапный порыв ветра швырнул листья нам в лицо.
А потом мы услышали выстрелы.
Кто-то закричал.
Полицейский свисток.
Вопль.
Он доносился с северной стороны. Мы с Томми уже бежали, ныряя в мраморный лес надгробий и перепрыгивая через плиты. Пушки все еще стреляли, и люди все еще кричали. Мы обогнули корявые вязы и увидели в темноте какие-то очертания.
Я вытащил из кобуры под левой рукой пистолет и чуть не всадил несколько пуль в пару каменных ангелов смерти, стоящих по бокам могилы какого-то богача. И вдруг появился третий ангел, только это был не ангел. Парень двинулся на меня с поднятой лопатой. Я крикнул ему, чтобы он бросил ее, но он продолжал наступать на меня. Я всадил в него три пули, но он не упал, тогда я выпустил четвертую и пятую, но с таким же успехом я мог бы стрелять в мешок с влажным цементом. Внезапно он набросился на меня, и меня захлестнула гнилостная вонь, как ящик в морге, полный испорченной говядины. Он схватил меня за руку и чуть не сломал ее, он был так чертовски, неестественно силен. Он швырял меня, как чучело, набитое соломой. А при росте 6 футов 3 дюйма и весе более 200 фунтов я не легкий. Я ударил его кулаком, но он даже не заметил, поэтому я попытался выдавить глаза, царапая лицо… и оно развалилось под моими пальцами, как сухой, гнилой гипс. Мои ногти царапнули череп под ним, а затем он подбросил меня в воздух, и моя голова ударилась о камень.