Забавно, но, идя по туманной дороге, он вспомнил погреб своей матери в Огайо, когда был ребенком. Там был свой тайный, темный запах, землистый аромат чернозема и разлагающегося перегноя, такой, каким, по его представлению, должна вонять глубокая могила. Мама хранила там свои консервированные овощи, и его всегда посылали за стручковой фасолью или огурцами. Однажды он обнаружил паука, висящего на лампочке в огромной паутине. Десятки мушиных трупов были разбросаны по верху полки под лампой и еще десятки — в самой паутине. Паук был огромным, размером с грецкий орех, раздувшийся от сока выпитых мух. Когда он смотрел на него с растущим отвращением, тот питался очередной мухой, которая все еще ужасно жужжала крыльями, когда из нее высасывали жизнь. Конечно, паук делал только то, что делают пауки, уничтожал вредителей, но это так оскорбило его, что на годы вперед паук являлся ему в кошмарах.
Странно, что он вспомнил это сейчас, спустя столько лет.
Чувствуя себя таким же опустошенным, как те давние мухи, он произнес:
— Осталось недолго. Совсем недолго.
И из подвала его разума он снова, как ему показалось, услышал тот смех, похожий на звон разбитого стекла, и сладкий голос маленькой девочки. Да, недолго, — говорил он. — Совсем недолго.
Мысли тускнели в мозгу, путались, спотыкались друг о друга, и он заметил, что джунгли больше не такие ярко-красочные. Обычно они были такого насыщенного лилового цвета с раскидистыми, ярко-красными и оранжевыми веерными листьями, что сейчас их бледность поражала. Они выглядели выцветшими, словно из них вытянули весь цвет.
Тебе нужен отдых, — сказал он себе. — Тебе нужна вода. Ты мыслишь неправильно.
Но тут он увидел развилку и зашагал быстрее, подстегиваемый мыслью об аварийном укрытии и обо всем, что оно сулило. Боже, как он был слаб. Мышцы болели, голова раскалывалась. Он был обезвожен и дезориентирован. Еще немного, совсем немного. Форест, казалось, сжала его крепче, и ему почудилось, что он чувствует ее губы на своей шее и ее язык, словно она слизывает соль с его кожи.
Дорога к укрытию шла под уклон, и это немного облегчало путь. Он продолжал двигаться, шаг за шагом, и теперь услышал журчание воды. Это был ручей, питаемый родником, который бежал мимо укрытия. Вода была чистой и пригодной для питья. О Боже, он не мог дождаться, чтобы окунуть в нее голову и разогнать паутину в мыслях, чтобы ясно мыслить и прекратить пульсацию в висках…
Он упал на руки и колени, не дойдя десяти футов до укрытия. Он добрался. Боже, он добрался. Но он был так слаб, так опустошен, что понял: придется ползти ко входу, таща за собой Форест.
Но рядом был ручей.
О, послушайте, как он бурлит и плещется. Он подполз к нему, и Форест крепко держалась за него. Он увидел в воде свое отражение — изможденное, осунувшееся лицо с выпученными глазами — и отражение Форест, чья красота растаяла, обнажив ее истинную сущность: белое, раздутое существо, похожее на гигантского термита, которое цеплялось за него ногами-шпорами, его хоботок был погружен ему в горло, а раздутое, сегментированное тело непристойно пульсировало, высасывая кровь.
Он попытался закричать, но был слишком слаб.
Она сидела на нем верхом, издавая чавкающие звуки, высасывая его жизнь. Он чувствовал, как ее горячее, пульсирующее тело давит на него, раздувшееся от его крови. Она издавала довольный, похожий на мурлыканье звук, словно котенок, жадно сосущий его горло.
Он лежал там, в нескольких футах от воды, слишком слабый, чтобы бороться, его тело съеживалось, мысли темнели, пока не осталось ни одной мысли.
Прошла почти неделя, прежде чем они снова нашли Форест. На этот раз — во время интенсивных поисков Бута. Лучшим объяснением было то, что он получил серьезные травмы при аварии и в забытьи ушел прочь, чтобы сгинуть навсегда.
Но находка Форест была настоящей удачей, потому что они уже считали ее потерянной навсегда. Да, у нее был перелом бедра, и она была в шоке от своего ужасного испытания, но она была жива и пойдет на поправку.
Она молчала. Даже когда ее грузили на каталку, чтобы отправить на Форпост № 7, она лишь счастливо и голодно ухмылялась.
Перевод: Грициан Андреев
Рассказы разных лет
Кровавый финал
Tim Curran, "Bloody Finish", 2000
Как мотылек на пламя, Белачек проехал двести миль, чтобы повидать старую женщину.