Как же отчаянно мне хотелось в это поверить.
Вонь охотника за головами обволакивала меня целиком, буквально наползала теплыми, тошнотворными волнами, будто я погрузился в гниющее нутро червивой падали. Внезапно джунгли начали светлеть, потом засветились мерцающим светом, повсюду плясали и раскачивались огромные бесформенные тени, а на листве я видел тень существа — гротескную и исполинскую.
Я моргал, не веря, что этот желтоватый свет настоящий, но ошибки не было. Прямо впереди зиял черный зев пещеры, откуда лился мерцающий, пляшущий свет костра, заливавший все вокруг. Я увидел лес и тонкие, похожие на копья стволы вокруг, только это были не деревья, а сотни высоких, покосившихся бамбуковых шестов, вбитых в темную, влажную землю. На каждом красовался человеческий череп. Некоторые были без челюстей, покрытые плесенью, древние и пожелтевшие — прыгающие тени словно заставляли их дергаться, будто они все еще были живы. Иные были обтянуты отслаивающейся плотью, сухожилия удерживали челюсти, застывшие в жутких гримасах. Другие были совсем свежими, молочно-белыми, с прилипшими клочьями кожи, прядями волос и бурыми пятнами крови. А на некоторых еще оставались целые головы.
Меня протащило через груду костей — бедренных и локтевых, ребер и позвонков, отбросов и объедков с кухни людоеда. Затем я оказался в пещере, и смрад ударил в нос так, что к горлу подступила тошнота, но я подавил рвотные позывы — пришлось. Пол покрывали слизистые лужи нечистот и гнили, в которых копошились жуки, впивавшиеся в мои руки, задницу и ноги. Меня вздернули в воздух и швырнули на груду тел. Я застыл без движения, а потом начал погружаться в эту массу, пока не оказался облеплен вонью опорожненных кишок и влажным медным духом крови.
Разило как на живодерне, подумал я. Горячо, смрадно и тошнотворно. Как на бойне, где скотину свежуют и потрошат, режут, щиплют и разделывают. Я видел все это сквозь растопыренные пальцы мертвеца — кажется, это был Дэнни Браун. Пещера была футов пятнадцать в высоту и раза в два шире. Одна стена, если это можно было назвать стеной, состояла из аккуратно уложенных человеческих черепов, сотен черепов, выстроенных в безупречные ряды — крупные формировали основание, а верхние ряды состояли из детских черепушек. В полу была вырыта яма, обложенная плоскими камнями. В ней бушевал огонь. С каменного потолка на цепи свисал огромный почерневший котел, похожий на ведьмин казан, в котором свободно поместились бы два взрослых человека. Внутри что-то бурлило и чавкало, жирные струи человечьего жира стекали по стенкам и шипели в огне.
Наконец я как следует разглядел дьявола, охотящегося за головами.
Он, или оно, был как пить дать выше семи футов, а то и все восемь, тощий там, где должен был быть толстым, и грузный там, где должен был быть худым. Между пятнами зелено-серых грибков проступала сырая, красная плоть и выпирающие ряды костей, кожа, похожая на березовую кору, свисала лоскутами… впрочем, не слишком много, поскольку он был облачен в шкуры. Почерневшие человеческие шкуры, сшитые вместе, словно безумное лоскутное одеяло. Они свисали подобно шарфам и покрывалам, связанные жилами, проволокой и истрепанными веревками. Охотник за головами не был разборчив в своих шкурах — я видел расплющенные куски ног и рук, и растопыренные пальцы, свисающие с них.
Я стиснул зубы, чтобы не закричать, и почувствовал, как мой разум проваливается в себя. Возможно, я тогда потерял сознание, не уверен.
Когда я очнулся… если я действительно очнулся… в груде тел рядом со мной стало меньше мертвецов.
Охотник за головами все еще был там, груда голов покоилась у его огромных, бесформенных ступней, обмотанных дублеными шкурами наподобие человеческих мокасин. Он хватал голову, как вы или я схватили бы мяч для софтбола, его кожистая рука напоминала гигантского паука, расправляющего ноги. Рука была покрыта содранной, рифленой плотью, сквозь которую явственно проступали кости. Пальцы были не меньше десяти дюймов в длину, с загнутыми черными когтями такой же длины. Он окунул голову в чан, и я почуял вонь горелого мяса и паленых волос. Он держал голову в этом кипящем вареве, а затем вытащил — кожа стекала с лица как свечной воск. Он швырнул череп к стене из других черепов, чтобы встроить его туда позже.