Если вышеупомянутые воспоминания не были достаточно плохими, бедный старый Ларри также имел несчастье во время войны быть случайно опрысканным экспериментальным биоагентом, N13/226x. "Счастливчик Джек", как его еще называли, вызывал сильное слабоумие во вражеских деревнях, где его распыляли. Ларри подхватил его из вторых рук, так что от него мало что осталось, кроме гриппоподобных симптомов на три дня. Но N13/226x, мутационный штамм вируса, перекочевал в его геном, где пролежал в спящем состоянии сорок с лишним лет.
То, что произошло потом, было случайным, невероятным, статистически неправдоподобным событием. Биологический агент, известный как N13/226x, был активирован особой углеводной цепочкой, созданной грибковыми спорами в домашней заварке, которую он глотал (которые сами были дозированы экспериментальным гормоном роста, содержащимся в яичном коктейле, который он пил тем утром). Это привело N13/226x в состояние биологической перегрузки, он мутировал каждый час, пока буквально не превратился в новую форму жизни. Затем, когда он лежал под полиэтиленовой пленкой в "Костелло Бразерс", из-за сильного снегопада обрушилась часть крыши, и прямо на его застывшую фигуру упала линия 110 Вольт под напряжением. То, что было в нем, оказалось не только наэлектризованным, но и под напряжением.
Вероятность того, что все сложится так, как сложилось в ту ночь, была просто фантастической. У Ларри было бы больше шансов выиграть в лотерею, подвергнуться нападению акулы и получить удар молнии в один и тот же день.
Но это произошло.
Примерно в 18:50 труп Ларри Грабба начал спазматически извиваться и подергиваться, его охватила странная синтетическая жизнь. Затем, сразу после семи, Санта-Клаус открыл свои зловещие желтые глаза.
К 19:30 вьюга в канун Рождества все еще наступала на пятки — ветер завывал, валил снег, ртутный столбик опускался до однозначных цифр. Бобби Пердью чувствовал холод даже в гараже Cloverland Radiator. Он пробирал его до глубины души, как январский мороз. В общем, это был чертовски трудный день. Три термостата, два радиатора, заново отлакированных, и особенно проблемный бензобак на GMC Sierra, припаянный, отлакированный и приваренный.
Бобби устал.
Он был не в настроении для веселых дел. Канун Рождества вывел его из себя, потому что он ненавидел праздники. Он ненавидел все эти траты, фиглярское хорошее настроение, тошнотворные песни, а особенно ненавидел родственников, которые заявлялись, чтобы поесть и выпить на халяву. Он знал, что когда вернется домой, там будет полный дом гостей, и это заставляло его скрежетать зубами и ругаться себе под нос.
Намыливая руки GOJO в ванной, он бросил взгляд на девчачий календарь, висевший на стене. Декабрь. Брюнетка с большими темными глазами улыбалась ему, ее задница и грудь выпирали из обтягивающей юбки Санты. Он отвернулся, потому что подумал о Сьюзен, своей жене. Она проводила большинство дней в постели, смотрела телевизор и играла в Candy Crush, увеличивая свою задницу фастфудом.
В общем, Бобби не был счастливым человеком, и он действительно чувствовал это в это время года. Все плохие решения и упущенные возможности, которые составляют неправильную жизнь.
Поэтому, когда он услышал, что кто-то стучит в заднюю дверь, он был полностью готов впасть в ярость. Господи Иисусе, клиенты были клиентами, но он занимался этим весь чертов день. Неужели они этого не понимают? Он знал, что должен сохранять спокойствие. Он приходил туда и говорил: "Извините, мы закрыты. Будем открыты ровно в восемь, послезавтра". Это был разумный и политичный поступок.
Дверь продолжала дребезжать, и Бобби стиснул зубы, ругаясь под нос. Он смыл с рук жир GOJO и вытер их насухо. К тому времени дверь уже не просто дребезжала, а билась с огромной силой. Кто-то пинал ее, бил плечом.
Какого черта?
Бобби направился туда, уже не просто раздраженный или немного взбешенный, а совершенно разъяренный. Когда он был уже в десяти футах от дома, дверь буквально слетела с петель, и Бобби увидел, как в гараж вошла огромная громадная фигура. Он схватил со скамейки шестифунтовый комбинированный гаечный ключ и встретился взглядом со своим противником. Он ожидал многого, но не этого. Не человека в красном костюме. Не гребаного Санта-Клауса.
Вот только… когда фигура шагнула вперед, он увидел, что это Санта только по названию. На нем были блестящие черные сапоги и отороченный мехом красный костюм, но дальше все было просто кошмарно. Рост Санты превышал шесть футов, лицо было в ямах и швах, седина переходила в зелень. Зазубренная темно-красная трещина рассекала его макушку, словно по ней ударили топором, и шла по лбу, рассекая нос. Его глаза, серозные и блестящие, были похожи на два нагноившихся желтых фурункула. Мокрый рот открывался и закрывался, выделяя какую-то тонкую розовую слизь, которая пузырилась по его белой бороде.