Думай, думай! Должен же быть какой-то выход!
После пяти бокалов мартини она все еще размышляла и все еще ничего не поняла. Эта чертова машина была проклята, она была уверена в этом. Единственная причина, по которой она ее заполучила, — это желание насолить Чаку. Чтобы разозлить его и залезть ему под кожу. Чак был ее бывшим. После того как она застала его в постели с секретаршей и он полностью признался, что прибивал ее лучшую подругу и сестру, Лаверн, понятное дело, пришла в ярость. Развод был пятьдесят на пятьдесят, поэтому все было поделено пополам — даже любимая и почитаемая Чаком коллекция мускул-каров 1960-1970-х годов, гордостью которой был "Чарджер" 73-го года. Она получила его. Он предложил за него все, кроме своей души, но безрезультатно. Ей нравилось ездить на нем по городу, особенно когда она знала, что он его увидит.
Теперь все это не имело значения.
Ей грозило уголовное преступление.
Что делать? Что делать?
И тут до нее дошло. Конечно, "Чарджер" действительно сбил Санту, но за рулем была не она. Машина была угнана. Все, что ей нужно было сделать, — это припарковать машину возле проекта, положив в нее ключи, и через пятнадцать минут ее бы уже не было. Через двадцать минут она могла быть дома. Оставалось только позвонить в полицию.
Все просто.
Она не стала терять времени. Она выскользнула в гараж, открыла его — оставила открытым, как сделал бы вор, — и поехала в бурю. Она повиновалась каждому сигналу светофора и знаку "СТОП". Несмотря на пять бокалов мартини и положительное розовое свечение, исходившее от нее, она вела машину очень хорошо и очень осторожно. Хорошо еще, что на улицах попадалось мало машин, а в метель трудно было определить, какой они марки.
Я могу это сделать, подумала она с некоторым ликованием. Я могу это сделать. Я могу это сделать.
Ей было плевать, что случится с зарядным устройством, ее волновало только спасение собственной шкуры от длинной руки закона. Конечно, выражение лица Чака, когда он узнает, что его заветную крошку украли, будет чертовски бесценным.
"Вот видишь?" — сказала она себе под нос. "В конце концов, в этом есть и положительная сторона".
Еще несколько минут, и она окажется рядом с проектом и сможет бросить машину. Все должно было получиться, и она это знала. У нее было ощущение успеха. Снег вихрями и снежными завесами летел на лобовое стекло. Приходилось сбрасывать скорость: нет смысла сбивать очередного пешехода. Иногда она могла видеть на двадцать-тридцать футов, а иногда — только на половину.
Но она приближалась. Это было главное. Черт, это было единственное…
Господи!
Из бури появилась огромная фигура. Она видела его несколько секунд, и крик вырвался из ее горла, а затем она крутанула руль, чтобы избежать его. Она задела припаркованную машину, снесла два парковочных счетчика, перепрыгнув через бордюр, и уперлась в горную кучу убранного снега… медленно выкатилась на улицу, двигатель заглох.
Нет, нет, нет, — повторял голос внутри нее снова и снова. Ты не просто это видела. Ты не могла просто так это увидеть.
Галлюцинация, вызванная слишком большим количеством хорошей выпивки, стрессом и страхом. Вот что. Так она говорила себе, но ни на секунду не верила в это. И уж тем более не поверила, когда из метели снова появилась огромная фигура.
Это был Санта.
Проклятый Санта.
Только на этот раз Санта был гигантом. Его рост достигал десяти футов, а ширина, наверное, вдвое меньше: чудовищная, гротескная пародия на старого Криса Крингла, который двигался вперед с ужасающей походкой, похожей на походку слизняка, которая не была ни ходьбой, ни ползаньем, а скорее жидким скольжением. Его тело было растянуто, местами раздуто, словно от газа, а местами сморщено до костяных перекладин, как у засохшего трупа в пустыне. Его руки были цвета вареного омара, покрыты бисером и чешуей, пальцы напоминали молотильные крюки. Внутри него происходило неудержимое, пульпозное движение, кипящий вулканизм плоти, заставлявший его костюм расширяться и сдуваться, как мешок с воздухом… только это был не костюм, а шкура… жирная кожа, пестревшая красными пятнами с переплетающимися чешуйками.
Вот что увидела Лаверн на снегу — людоеда в обрамлении тусклых фар "Чарджера".
Она дважды пыталась перевернуть машину, но безрезультатно. Открыв дверь, она вывалилась на снег.
Санта шел за ней, издавая какой-то дребезжащий вопль. Его лицо представляло собой отвратительное, резиновое пространство из гребней и впадин, похожее на два соединенных лица, одно из которых располагалось чуть ниже другого и было соединено волокнистыми корнями тканей. И самое страшное — кроме зияющего, пещерного рта — было то, что его голова была рассечена, раздвоена, как мозг, по лицу шла траншея, и там что-то находилось, что-то розовое и личиночное, приходящее в себя.