— Твой конец придет, мистер Черроне, — пообещало оно. — Но не сегодня, не когда ты его ждешь. Я приготовил для тебя место, и в час, который я выберу, я заберу тебя туда.
С этими словами оно развернулось и выпрыгнуло в окно с холодным порывом. Черроне услышал хлопанье этих огромных крыльев, как паруса старого брига, наполняющиеся ветром, и все.
Оно ушло.
Черроне упал на колени, чувствуя себя пьяным, опустошенным и почти потерявшим рассудок. Спустя время он сказал:
— Черт возьми…
На следующее утро, измотанный от слишком большого количества черного кофе и декседрина, Черроне столкнулся с Арчи Манном у ломбарда на Миссисипи.
— Ты выглядишь как дерьмо, Донни, — сказал тот.
Черроне рассмеялся. После всего, через что он прошел, этот парень не был бы менее угрожающим, даже если бы надел клоунские туфли и катался на одноколесном велосипеде, сигналя клаксоном.
— Ты всегда выглядишь как дерьмо, Манн. Наверное, из-за пончиков и осознания, что твоя жизнь — чертова пустышка.
Манн просто посмотрел на него.
— Чуть более угрюмый, чем обычно, Донни?
— Ага, не выспался.
— Не сомневаюсь.
Манн закурил.
— Решил заглянуть и сообщить хорошие новости.
— Ты уходишь на пенсию?
— Нет, пока нет. Но твой дружок-угонщик, Поли Уэйд, мертв.
Черроне почувствовал, как воздух выходит из него. Он прислонился к кирпичной стене ломбарда. Мертв? Это сказал этот гад? Конечно-конечно. А почему нет? Поли Уэйд должен быть мертв. Наверное, поэтому тот урод не убил меня прошлой ночью, его брюхо уже было набито. Черроне вздохнул.
— Мертв, говоришь?
— Именно так. Ты уже завтракал?
— Нет, я не ем завтраки.
— Хорошо, потому что не хотел бы испортить тебе аппетит.
Он затянулся сигаретой, его жесткое коповское лицо было непроницаемым. Либо он наслаждался, либо его тошнило… трудно сказать.
— Поли Уэйда нашли на Южной стороне, на крыше какой-то церкви, где делают новый настил. Ага, он был там, разбитый и бескровный, Донни, весь скрученный в комок. Знаешь почему?
Черроне просто ждал, как заключенный в электрическом стуле ждет первого касания тока.
— Нет, но ты мне расскажешь.
— Это смешно, Донни. Прямо закачаешься от хохота. Он был скручен, потому что кто-то, какой-то шутник, попытался засунуть его голову ему в задницу. Чуть не получилось. Что думаешь?
— Чертово уморительное дерьмо, Манн. Еще есть?
Манн бросил сигарету.
— Еще одно. Видишь, вся эта хрень смешная. Потому что прошлой ночью я поставил пару людей следить за Уэйдом. Один на улице у парадного, другой в переулке у заднего входа. Смешная штука, от которой ты будешь кататься, в том, что Уэйд не выходил ни через одну из этих дверей… похоже, он ушел через окно.
Черроне отвернулся, его живот был полон дерьма на это утро.
— Ты меня убиваешь, Манн, но у меня бизнес, надо работать.
— Донни? Мне уже плевать, во что вы с теми тремя бандюками вляпались. Совсем не важно. Но я думаю, ты — следующий, и если ты умен, позволишь мне спрятать тебя там, где наш друг тебя не достанет.
— Я подумаю, — сказал Черроне и захлопнул дверь перед носом Манна.
Того же дня, после полудня, Арчи Манн стоял в переулке у Магеллан-стрит и думал, что, черт возьми, у него за работа, за жизнь такая. Смотреть на трупы почти каждый день, и уже не простые перестрелки или поножовщины, как в старые добрые времена, а всегда что-то экзотическое, будто придумано голливудским спецом по эффектам.
Перно был рядом, говоря:
— Селия Энн Бишоп, двадцать три года, проститутка. У нее была связь с Поли Уэйдом, если верить ее подругам… и я думаю, им можно верить.
Вот оно, то, что разрывало желудок Манна язвами. Это должно было случиться, и он ждал этого с тех пор, как нашли изуродованный труп Уэйда на крыше той церкви, а его подружку не могли найти. Прошлой ночью было два за раз… Уэйд и его девка. Ну разве не прелесть?
Селию Энн Бишоп засунули между кирпичной стеной литейного цеха и зеленым металлическим блоком трансформаторов размером с небольшой вагон. Между ними было меньше четырнадцати дюймов, и все же ее туда запихнули, до самого низа. Ее зад касался земли, ноги торчали вверх, обе руки отсутствовали. Она была смята и сплющена, будто на нее сбросили валун. Глядя на нее, Манн подумал, что она выглядела так, будто попала под ливень прошлой ночью, и небо лило красным. Кровь запеклась на ней, как чернила, покрыла ее искаженное лицо и обвивала тело, как веревки. Криминалисты пытались вытащить ее, и это было как пытаться выдернуть десять фунтов фарша через почтовый ящик.