Он закричал.
"Краун Вик" съехал на обочину, выбрасывая гравий, но Черроне рванул руль, и машина снова оказалась на асфальте, шины завизжали. Рука снова появилась и полоснула по его лицу, разодрав кожу. Кровь залила левый глаз Черроне, брызнула по лицу, боль была, но времени на нее не осталось. Он схватил обрез 12-го калибра, приставил ствол к крыше и выстрелил. Вспышка ослепила, грохот чуть не разорвал барабанные перепонки.
Но это дало ему время.
Сверху раздался дикий, пронзительный визг, как от раненой кошки, и тварь исчезла. Черроне знал это. Как знал, что теряет много крови, а левая половина лица свисает красным лоскутом.
Он положил обрез на колени, зажал между ног и передернул затвор.
Ну, давай, сукин сын, иди сюда…
И тут тварь приземлилась на капот.
Приземлилась на ноги, расправив огромные крылья по обе стороны. Она стояла, уверенная и спокойная, как акробат на канате. Черроне закричал, дергая руль то в одну сторону, то в другую, чуть не потеряв управление, но его гость просто стоял.
А затем прыгнул, врезавшись в лобовое стекло, разбрасывая паутину трещин, осколки осыпали Черроне, это кошмарное лицо ощерилось зубами, а одна когтистая лапа бешено полоснула, оторвав Черроне нос и вырвав левый глаз из глазницы. Черроне орал, руки отпустили руль… скорее рефлекторно, чем осознанно, он вскинул обрез и выстрелил наугад. Выстрел отбросил тварь.
Но к тому моменту это уже не имело значения.
"Краун Вик" вылетел с дороги, перемахнул через кювет, зацепил одно дерево, затем другое, ринулся вниз по склону, перевернулся через крышу…
И замер.
Черроне пришел в себя минут через десять или двадцать, вверх тормашками в "Краун Вике". Он был сломан и истекал кровью, из левой ноги торчала кость. Ремень безопасности удержал его, но правая рука была раздроблена и онемела. Челюсть сломана, рот полон крови.
Машина качнулась.
Затем еще раз.
Что-то схватило помятую водительскую дверь и вырвало ее с визгом металла. Включился свет в салоне. Черроне увидел тварь, стоящую там, тяжело дышащую. Она получила заряд дроби, который разорвал ее костюм, обнажив тело. Хотя крылья были черными, кожа казалась серой, пятнистой, совершенно безволосой, натянутой на ребра так туго, что при каждом низком, гортанном вдохе кости проступали, как железные прутья.
Шляпа слетела.
Грудь была измазана чем-то коричневым и липким, похожим на табачный сок или кровь паука. Тварь потянулась и выдернула Черроне. Боль была такой сильной, что он потерял сознание. Очнулся, когда ветер хлестал его, холодный, темный, бесконечный. В лунном свете он видел верхушки деревьев, мелькающие внизу, заснеженные крыши фермерских домов, пока тварь летела с ним, ныряя, взмывая и кренясь, будто с трудом управляясь.
Это продолжалось какое-то время.
Черроне то терял сознание, то приходил в себя, зная, что внутренности разбиты и он истекает кровью изнутри. Казалось, что что-то горячее и мокрое вытекает из его задницы.
Затем они спустились в город, пронеслись по улицам, нырнули в переулки и исчезли в черноте, и Черроне почуял запах канализации. Сырость. Затхлые туннели ночи.
Когда он открыл глаза, мерцал свет свечей.
Он слышал, как капает вода, видел единственным глазом странные, призрачные тени, пляшущие на мокрых кирпичных стенах. Он не знал, где находится, помнил что-то о туннеле, ужасный смрад, а затем… затем это место. Может, склеп.
Тварь была там, как и ее пара… если ее отвисшие груди могли быть указанием этого. Они скалили длинные желтые зубы и пялились на него выпученными красными глазами. Они издавали пищащие, щелкающие звуки, от которых хотелось кричать.
Но они просто смотрели, от них исходила тошнотворная вонь, гнилая и грязная, будто они жевали мертвечину и спали в плесневелых могилах.
Черроне то и дело терял сознание.
Он понял, что его засунули в ящик… гроб… пальцы чувствовали землю под ним, копошащихся в ней тварей.
— Мы приготовили для тебя место, мистер Черроне, — сказало существо-самец, самка взвизгнула в ответ.
Затем крышка опустилась, и Черроне услышал, как забивают гвозди, и тьма стала вечной, гнетущей, удушающей. Он слышал их когти на крышке ящика, а затем, вскоре, что-то мягкое и влажное зашевелилось в земле рядом с ним.