Через три дня после небольшого совета, полученного в обмен на виски, он нашел хижину соломенной ведьмы на дальнем развилке реки Луп, которая просто одиноко торчала на диком сенокосе, как надгробие в вереске. Не было ни въезда, ни подъезда, только ухабистое поле, раскаленное, желтое и шелестящее. И, может быть, еще один запах, от которого мерины ржали и фыркали, но Стрэнд не замечал этого.
Хижина ведьмы представляла собой простую постройку с бревенчатыми стенами, дерновой крышей и дощатыми ставнями, хлопающими на ветру, и все это заросло вишней и папоротником, васильком и диким сумахом, так что хижина выглядела не как что-то построенное, а что-то выросшее. Ее прикрывал от солнца одинокий скрючившийся мертвый дуб, ветви которого были увешаны сотнями костей и бутылок. Когда поднялся ветер, кости затрещали, а бутылки застонали.
Это ведьмовское дерево, — сказал себе Стрэнд, увидев его, и внутри него поднялось что-то горячее и едкое. — Этот дуб заколдован.
И, возможно, именно так и было.
Ибо, когда дул горячий и сухой ветер Небраски, кости тряслись, как будто собирались взять и пойти, и ветерок продувал через горлышки бутылок одинокую пустую панихиду.
Спешившись перед низким наклонным крыльцом, Стрэнд заметил шесть чучел из тростниковой соломы, прибитых к стойкам, покачивающихся из стороны в сторону на ветру. С навеса крыльца свисало множество других вещей, например, фигурки из шпагата, соломы и прутьев. Под ними в плетеном кресле сидела старуха, раскачиваясь взад-вперед. На ней было платье из лоскутного ситца и джинсовый шарф на голове, а между губами была зажата глиняная трубка.
— Ну, ну, ну, — сказала она, выдыхая облако дыма, воняющего горящей сосной, — так ты пришел, Люк Стрэнд? Я так и думала, что ты придешь.
Стрэнд стоял в своем помятом костюме и пыльном котелке, его горло было сухим, как каминная сажа.
— Ты слышала обо мне? Ты слышала, что я еду к тебе?
Старушка сплюнула с крыльца.
— Нет, и я не нуждаюсь в этом, сынок. Я просто знаю разные вещи так же, как и всегда. Я знала, что ты едешь сюда точно так же, как знала, что у тебя в повозке. Как? Может быть, я нагадала это по свиным кишкам, или по костям мертворожденного ребенка, или посыпала лунной пылью в открытой могиле… и какое это имеет значение?
Лицо Мисси Кроу было сморщенным и коричневым, как у египетской мумии. Когда она ухмылялась ужасающей гримасой, казалось, что ее лицо треснет, как сухой хворост. Ее горло пересекал неровный розовый шрам, исчезая за ушами, и это было похоже на искривленный рот, который хотел открыться и плюнуть в тебя.
— Да, Люк Стрэнд, это шрам от петли, — сухо сказала она. — Округ Тайлер, Западная Вирджиния. Добрый и богобоязненный народ повесил меня за колдовство и некромантию, то есть заклинание духов. Они оставили меня болтаться в петле три дня, и меня клевали птицы и кусали мухи, пока какой-то добрый христианский джентльмен не снял меня и не похоронил как следует. Три дня спустя, да, я выбралась из могилы и навестила их, что причинило мне вред. Но ты же пришел не байки мои слушать, верно?
Стрэнд сглотнул.
— Я слыхал, что ты умеешь. Штуки как в Библии.
Соломенная ведьма затянулась трубкой.
— Например? Ты слышал, что я вызываю язвы и саранчу? Фурункулы и лягушек, волдыри и упадок сил? Что я могу вылечить твоего первенца и проклясть твою прелюбодейную жену? Ты это слышал, Люк Стрэнд?
Стрэнд покачал головой. Ему не понравились глаза Мисси Кроу. Они были такими же темными и маслянистыми, как лак для гроба. Казалось, они смотрят внутрь тебя и знают все, что ты когда-либо сделал и что еще сделаешь.
— Я слышал… я слышал, что ты можешь воскрешать мертвых.
Эти глаза смотрели на него жестко, смотрели прямо в него и, может быть, даже насквозь. Мистические и каббалистические, эти глаза выглядывали из пронизанных тенями ущелий, священных рощ и туманных горных вершин, где кланы ведьм собирались и пели свои песни, летали по воздуху на метлах, бросая руны и укрощая злых духов и злобные элементали.
— И ты хочешь, чтобы я воскресила твою мертвую маму, а? Воззвала ее из сырой могилы и из мира мертвых? — Мисси Кроу снова сплюнула. — Сделай себе одолжение, Люк Стрэнд. Забудь об этих мерзостях. Отвези ее домой, похорони как следует и помолись Иисусу.
— Но я принес деньги, — сказал он. — Все, что у меня было.