Засыпая в кресле самолета, я успел подумать — чтоб я ещё раз в эту Гвинею?! всё! баста! на родину! берёзки целовать!
P.S. Через 4 месяца, сформировав отряд, Николас Кейн снова был в порту Конакри, ведь оттуда до Гвинеи-Бисау рукой подать, а там война... то есть деньги... то есть война...
P.P.S. Все события, приведенные выше, являются плодом разыгравшегося воображения, все совпадения с реальными лицами случайны, паспорт гражданина Канады Николаса Кейна считать недействительным в связи со смертью владельца. Минута молчания.
ЧЕРНАЯ ПРЕЧЕРНАЯ МАГИЯ
В этот раз новеньких было немного: с десяток марокканцев, два китайца и один русский. Русским, украинцам, чехам, словакам, полякам — одним словом славянам мы очень радовались. Сразу же после формальностей с документами, обмундированием и оружием, мы его подхватили под руки и потащили в нашу палатку. К тому времени нас там было уже семеро. Новенького звали Егор, ему было 27, он был из Пскова, высокий, белобрысый и к тому же редкой и ценной специальности — сапёр. Через 15 минут наш Чех прозвал его Гор, а, выяснив, что Егор привёз из марокканского дьюти-фри две бутылки бешеровки, поклялся в вечной дружбе.
Никакой войны на тот момент не было, мы торчали уже два месяца в лагере, в ста километрах от границы Сомали, жрали консервы и выли от недостатка развлечений. Жалование тоже было минимальным, со спиртным было очень туго. Режим перемещения был строгий — проще говоря, никакого перемещения. В целом картина ясна. К 18-00 из нашей палатки доносились песни «Чёрный ворон, что ж ты вьёшься?», «Если снова над миром грянет гром» и возгласы. Егор со всеми перезнакомился, оказался очень силён в рукопашном бою и слаб в выпивке. Слегка перебрав, он всерьёз пристал к Лёхе с требованием выдать ему снайперскую тайну, а именно — правда ли, что снайпер может насрать себе в штаны и глазом не моргнуть? Лёха, тоже слегка нетрезвый, отвечал уклончиво, мотивируя тем, что каждый может в штаны наложить, и что не это есть основное достоинство снайпера. Егор был непоколебим, он кричал: «Нешто можно взрослому человеку в штаны срать?! Что за гадство?! Да у меня в руках когда-то запал ебанул, я два дня ничего не видел, но чтоб усраться?!» В общем, негодовал.
Лёшу дразнить в принципе было можно, но небезопасно, уж очень у него обострено было чувство юмора. Выслушав очередную порцию негодования: «Чтоб взрослый человек в штаны срал?!» — Лёша, помигивая во все стороны, двинул из палатки. За ним тихонько выскользнули все, оставив Егора недоумевать в одиночестве.