Фенрих за это время успел несколько разобраться в карте: он хотел что-то сказать начальнику отряда, но тот уже отдал приказ.
Фенрих опять шел последним, стараясь не отставать. «Эх, если бы не война!..» — думал он, охватывая взглядом художника величественную панораму снежных гор.
Стрелки с трудом продирались сквозь цепкий кустарник, посмеиваясь над бесполезными выстрелами итальянцев. Но мускулы начинали сдавать, кружилась голова, прерывалось дыхание.
— Еще немного! — кричал лейтенант. — Мы вывернемся!
Однако увалы оказались обманчивыми. После спуска начался долгий изнурительный подъем. Все медленнее передвигались лыжники, опираясь на палки.
Наконец вторая полоса кустарника скрыла их от преследователей; за ней открылся желанный скат.
Стремительное движение вперед. Ветер свистит в ушах. Из-под лыж вихрями взметается снег. Стоп!
Перед ними цепь итальянцев и угрожающе наставленные дула карабинов. Увернуться невозможно. Один стрелок уже упал. Снег около него окрасился алыми пятнами. Со стоном падает другой, сбивая бегущего рядом.
— Назад! Назад! Живее! Проклятые альпини!.. Все скатываются обратно через гребень увала. Неприятеля не видно.
Ветер, свистя, вздымает снежную пыль. Солнце затягивается туманом.
Отряд идет по широкому льдистому полю.
Лейтенант снова достает карту и на этот раз долго изучает ее. Фенрих что-то сверяет по своей. Обоим ясно, что они сильно уклонились в сторону.
Измученные стрелки валятся прямо на снег и жадно хватают его пересохшими губами.
Дозорный докладывает:
— Итальянцы прошли кустарник. Снова раздается команда:
— Вперед! Наверх!
Потрескивает тонкая ледяная корка. Лыжи цепляются за камни. Тяжело и вяло передвигаются разведчики. Только бы не поломать лыж!..
Прямо впереди высится обнаженная хмурая скала. Узкая белая полоска ведет к ее подножию. Ветер свистит все сильнее. Вершину скалы окутывает клубящийся туман.
Отряд останавливается. Старый фенрих недоверчиво всматривается в потемневшее, свинцовое небо. Сверху слышен угрожающий протяжный гул. Над узкой снеговой тропинкой проносится белое облачко. Гул усиливается.
— Вперед! Быстрее! К скале!
Ветер обжигает лица бегущих. Внезапно путь преграждает барьер громоздящихся каменных глыб.
— Бросить лыжи! Начинается буря! Вперед! Спасайтесь!
Там, на узкой террасе, темнеет спасительное прикрытие.
На ветру одежда стрелков мгновенно покрывается ледяной коркой, слезы замерзают на ресницах.
Лейтенант думает о том, как обстреляют они наконец проклятых «альпини», если те вздумают сунуться сюда. Где они теперь?..
Фенрих с привычной ловкостью альпиниста перескакивает с камня на камень. Укрыться от бури!.. Сверху снова доносятся раскаты, сопровождаемые воем ветра. Что это? Обвал? На головы солдат сыплются комья снега.
— Скорее в прикрытие!
Снежный поток становится стремительнее и гуще. Только что пройденный барьер уже совершенно засыпан. Нечего и думать о том, чтобы выставить дозоры. Все потонуло в снежном буране. Солнца почти не видно, временами наступает полный мрак.
Но вот там, где они только что прошли, на узкой снеговой полосе показываются «альпини»: один, другой, третий, четвертый… Временами их скрывает снежная мгла. Но все же ясно, что они тоже хотят укрыться под скалой.
Лейтенант дает приказание — быть наготове.
С удвоенной силой возобновляется грохот, свист и рев ветра, обрушивая на людей новые потоки снега, и они, падая и натыкаясь друг на друга, жмутся к каменной стене.
«Альпини» приближаются. Передний, высоко подняв короткий карабин, что-то кричит, стоя в белесом вихре. Его слова относит ветер. Можно разобрать только:
— Лавина!.. Лавина!..
Буран свирепствует все сильнее.
— Лавина!.. Лавина!.. — кричат итальянцы, пробиваясь через снежный барьер. Их крик похож на вопль обезумевших крестьян: «Пожар!.. Пожар!..»
Мадьяры прислушиваются и сквозь слепящий вихрь наблюдают за приближением врага.
В завывании ветра, в грохоте камней, в вихре льда и снега слышится все заглушающий гул. Кажется, весь склон горы превратился в движущуюся, бурлящую массу. Она закрывает солнце и повергает людей в темноту, прерываемую внезапными вспышками света. Все дрожит, движется и ревет. Это продолжается долго, очень долго, целую вечность.
Снежная пурга то затихает, то возобновляется с новой яростью.
Потом наступает долгая тишина. Только впереди, оттуда, где раскрылась бездна гигантского обрыва, доносится вздрагивающее всхлипыванье катящихся льдин.