Терпел, терпел я такое положение, а потом думаю,
— А чего это он тут ковыряется? Может, угнал тачку и втихаря тут на запчасти разбирает? Да еще и меня не боится! Начал я вспоминать, кажется, был у меня еще в школе какой-то разряд то ли по боксу, то ли по самбо, ну, в общем, что-то в этом роде, так что ежели чего я с этим мужичком справлюсь, да и явно его весовая категория полегче.
Подхожу к нему поближе и говорю нормальное человеческое
— Здрасьте!
Он молчит. Потом направил на меня какой-то приборчик, нажал чего-то там на нем и вокруг меня аж ореол цветной засиял! Ну, думаю, — хорошо еще, что не шарахнул чем-нибудь… А ему что-то в этом ореоле, видать, понравилось, даже вдруг заговорил, правда, с каким-то странным акцентом сначала
— Зыдраастуйтте!
И улыбается так открыто. Я вдруг подумал, что это иностранец какой, ну вроде того, что на аэроплане на спор на Красную площадь прилетел из Германии, турист, блин. Пока я туго соображал, как к такому делу отнестись надо, поприветствовать его или морду набить и задержать до приезда пограничников, мужичок вылез из своей тачки и подходит поближе.
— Вы, — говорит, меня не бойтесь, — я не нарушитель границы.
И так правильно вдруг заговорил, без акцента, как свой в доску, тут я даже и вправду испугался немного. А он продолжает
— Я Вас просканировал тут спецполиграфом, аура показывает, что Вы хороший человек, незлой, без негативных устремлений.
Я, естественно, с этим спорить не стал, хороший так хороший, это и сам знаю. Ну и задаю ему сакраментальный такой хитрый вопросик
— И чего это Вы тут делаете-то в такое время?
Мужичок немного помялся, помялся, потом так по-русски открыто как свой парень и говорит,
— А, была — не была, все равно Вам никто не поверит, так что правду скажу. У меня, говорит, сингулярный распределитель полетел, поэтому пришлось на спасательной капсуле катапультироваться. Вот нашел тихое местечко и сел здесь, жду пока спасатели этот долбаный распределитель сюда телепортируют. На Вашей планете их пока еще не придумали, так что вот и сижу тут…
Трезвым я, может, в эти басни бы и не поверил, а вот в своем хорошем настроении поверил сразу. Ну, инопланетянин и что ж, вроде как хороший парень, жалко, что в неприятность попал. Помог бы, да нет у меня этого сингулярного распределителя и где ж его сейчас, ночью найдешь… Жалко мне того мужичка-инопланетянина стало, влип ведь бедолага за миллионы парсеков от дома. И никто не пожалеет, никто не поверит… А я, кстати, в целлофане тащил с собой чего-то, забыл чего, полез туда, вдруг там этот самый распределитель случайно окажется, если уж чудеса начались… Но в пакете оказался недопитый баллон с пивом, каким-то чудом мы про него у приятеля забыли. Вынимаю, я значит, баллон и из самых чистых человеческих побуждений предлагаю этому несчастному мужику вмазать со мной за компанию и малость отвлечься от горестных дум. Мужичок покряхтел, покряхтел, просветил баллон своим хитрым приборчиком, говорит
— Вообще-то нам не разрешается по инструкции алкалоиды принимать, но с другой стороны раз уж так случилось надо информацию о планете собрать, пообщаться ненавязчиво с аборигенами, так и быть, нарушу инструкцию, а своим, скажу, что при аварийной посадке сильно головой треснулся и ничего не помню. Я чуть было не обиделся на него за "аборигенов". Ну ладно, откупорил я баллон, а стаканов-то нету! Говорю ему
— У тебя найдется чего-нибудь, чтобы пива налить?
Полез мужик в свою капсулу, открутил откуда-то пару каких-то странных крышек, но по виду похоже на наши родные граненые двестиграммовые стаканы. Ладно, пойдут, думаю. Набулькал в эти крышки пива, даю ему, а сам спохватился, забыл представиться
— Кстати, меня друзья Димой зовут, а тебя как?
Мужичок что-то сказал, я не понял сразу, тогда он спохватился и повторил понятнее
— Хрясь.
— Что — хрясь?
— Я по вашему Хрясь, в переводе, ну зовут меня так, если по простому.
— А, ну если в переводе, тогда ладно, — подумалось мне, ох уж эти нерусские имена…
— Ладно, Хрясь, давай на ты перейдем и хряснем за знакомство или вмажем, как тебе больше нравится — говорю.
Он хороший парень оказался, хряснули мы с ним по бокалу, налили по второму, чувствую, чего-то не хватает.
— Слушай, Хрясь, — говорю ему, а у тебя часом никакой закуски не найдется? А то топать за ней далеко, весь кайф по дороге потеряется.