— Четыреста второй, немедленно доложите обстановку — уже обеспокоено кричал в микрофон дежурный, прикидывая, что там могло случиться.
Наконец, из рации послышалась членораздельная речь
— Четыреста второй докладывает. Подъехали по вызову к кинотеатру Радуга и обнаружили (пауза, мычанье) тут одного, гм, раздетого гражданина, прикованного цепью с амбарным замком к парковой скамейке. Тут, ну, в общем, только этот гражданин с цепью, а ключа нигде нет.
— Гражданин в каком состоянии?
— Ну, как бы это сказать… Гражданин, вроде бы, в позе тут…
— Какой позе? Вы не можете яснее выражаться? Что происходит?
Рация несколько раз пошипела и выключилась прежде, чем послышался голос едва сдерживающего смех оперативника
— В обыкновенной позе. Ну, в смысле, руки-ноги примотаны цепью друг к другу и к скамейке, а мягкая часть, стало быть, без штанов, наверху и… в ней ещё торчит что-то…
Прапорщик взбесился, тут нервничаешь, а эти придурки какую-то ахинею гонят.
— Четыреста второй, хватит придуриваться, сегодня не первое апреля, если забыл. Давай докладывай по существу. А то счас рапорт первому напишу на твои приколы.
— Да какие тут приколы, — обиженно отозвалась рация — сами никак не поймем, что тут за театр такой. Видим мужика со спущенными штанами, примотанного цепями к садовой скамейке. Он орёт. Начали разбираться, почему орёт. Оказывается у него в, гм, задницу засунут какой-то предмет, и он там что-то делает…
— Что он там делает? — теряя терпение, уже орал прапорщик
— Поёт — удивленно отозвалась рация, — и еще… вибрирует, — с тихим выдохом-присвистом на пределе слышимости угадали присутствующие в дежурке.
— Где? Где вибрирует? Четыреста второй, докладывайте по делу! — брызгая слюной, кричал загнанный дежурный, с тоской поглядывая на напарника, — надо же, такая хрень и именно в моё дежурство. Опять нештатная ситуация!
— Рация включилась, послышались странные музыкальные звуки, сопровождающиеся каким-то жужжанием, потом раздался радостный вопль сотрудника милиции, первым догадавшегося, что происходит.
— Да это, оказывается сотовый телефон у него в жопе звонит! Тьфу, то есть, в заднице. Звонит как, слышите?
— В дежурке отчетливо слышался полонез Огинского, видимо, милицейскую рацию поднесли поближе к самому источнику звука.
— Слышим, — неуверенно произнес старшина и посмотрел на прапорщика.
Прапорщик посмотрел на старшину тоскливыми глазами и опять нажал на тангенту микрофона
— Слушай, четыреста второй, а почему телефон у него в заднице?
Рация недоуменно пробубнила
— Откуда ж мы знаем, засунул, наверное, кто-то, а теперь еще и звонит туда…
— Куда звонит? — совсем охренели сразу и старшина и прапорщик.
— Как куда? Я ж и докладываю, в задней части у гражданина со спущенными штанами торчит сотовый телефон и звонит. И ещё… вибрирует…
— Если звонит, так ответить, наверное, надо… — одновременно подумали прапорщик и старшина, — но, почему он при этом ещё и вибрирует? Непонятно?
— Четыреста второй доложите, а почему он ещё и вибрирует?
— После некоторого молчания рация отозвалась
— Да, наверное, вибра у него включена, вот он и вибрирует.
Прапорщик со старшиной переглянулись
— Да, действительно, раз вибра включена, то он и вибрирует… чёрт, так просто…
— Четыреста второй, а почему гражданин себе в… гм, в мягкое место засунул телефон? Он что поясняет? Мазохист, что ли? Может, тут и нет никаких нарушений?
— Четыреста второй третьему. Да нет, гражданин ничего не поясняет, он всё время кричит и, похоже, не мазохист, а телефон всё звонит! Какие будут указания?
Вспотевший прапорщик лихорадочно думал, какие бы дать указания. Придумал.
— Четыреста второй, говоришь, телефон всё звонит?
— Звонит, звонит. Мужик аж дёргается весь. Не пойму, то ли ему всё же это нравится, то ли наоборот. Мычит чего-то…
— Четыреста второй, ну раз звонит телефон — ответь, может, там чего скажут или сообщить нам что-то хотят — наконец, просветлел прапорщик.
— Да это что же? Из его задницы телефон вытаскивать и по нему отвечать? Да он же, наверное, весь в этом, самом, ну что там обычно бывает… Я лучше телефон вместе с гражданином и садовой скамейкой доставлю вам на базу, так как ничего снять не могу, ни гражданина со скамейки, ни телефон, ни замок с цепью, которой упомянутый гражданин прикован к скамейке.
— Да у тебя скамейка в машину не войдёт, — с надеждой сказал прапорщик и посмотрел на старшину. Тот поддакнул