Но каждый вечер, глядя из окна гостиницы, как огненный, раскаленный от вселенского гнева, солнечный диск медленно опускается в мутные желто-оранжевые воды Рия-Браны, Бэрману хотелось сию секунду приказать заложить двуколку и убраться из проклятого городишки как можно дальше. Десять лет назад пограничная река несколько недель была красной от крови. Примерно столько продолжалась резня в Грифонне, и когда армия генерала Росско, под чьим командованием сражался Бэрман, выбила оттуда нелюдей, в городе не осталось ни единой живой души. Беда в том, что переправиться через Рия-Брану можно только в Морендо. А на той стороне армию Росско уже ждал лер Эриманн со своими безумными головорезами…
Словом, теперь Бэрмана с души воротило, когда по улицам Морендо как ни в чем не бывало бродили нелюди — его вчерашние враги. Десять лет — большой срок. Особенно для людей, которые быстро забывают про кровь соплеменников, когда речь идет о полновесных таллерах. А Морендо, как назло, богател с каждым днем, зарабатывая на бойкой торговле с противоположным берегом кровавой Рия-Браны. Добавьте к этому контрабанду оружием, серебром и дурман-травой. И вот буквально на глазах бывшего солдата, а ныне вольного ранчмена, Морендо из скромной деревушки превратился в насосавшегося кровью москита на теле Новых Территорий, чья свобода и независимость досталась дорогой ценой.
Утро в день отъезда выдалось довольно прохладное, если не сказать холодное и промозглое. Откуда-то с океана налетел ветер и напомнил местным жителям, что на дворе ранняя весна, и одеваться следует по сезону. Поэтому ранчмен, не долго думая, отправился на ярмарку. Ему давно хотелось прикупить добротную кожаную куртку с длинной бахромой, а тут появился повод для незапланированного транжирства. Тут-то и повстречался Бэрману судья Ролл.
Мужчины вежливо приподняли шляпы, обмениваясь приветствиями.
— Утро доброе, ваша честь.
— Взаимно, Бэрман, — улыбнулся судья. — Рад вас видеть. Какими судьбами?
— Дела, — меланхолично ответствовал ранчмен. — Только дела могут заставить меня приехать в Морендо, вы же знаете. И я уже уезжаю
— А зря, друг мой, очень зря. Весенняя ярмарка обещает быть совершенно грандиозной.
Ранчмен мрачно покосился на шумную толпу, стоящую вокруг невысокого помоста.
— Да уж… Могу себе представить.
Ему всегда претили эти дешевые представления, якобы демонстрирующие торжество правосудия. Кого-то из оборванцев, которые топтались на помосте, в полдень собирались повесить. Остальные еще неделю просидят в колодках и будут отправлены на рудники. В предвкушении долгожданного развлечения обыватели от души развлекались, швыряя в преступников камнями и грязью.
— Женщину тоже казнят? — поинтересовался Бэрман, кивнув в сторону осужденных.
— Нет, — покачал головой судья. — Даже не знаю, что с ней делать.
— Почему? Она — ведьма?
В последние годы закон смягчился в отношении колдунов, их уже не сжигали публично, а выбор способа наказания оставили за местными властями. Теперь судьям на местах приходилось ломать головы над достойной карой для богохульников-магов.
— Вовсе нет. Даже не метиска. Обычная воровка. Украла башмаки в магазине у Куртса, — пояснил законник. — Для рудников Сьена слишком молоденькая, но ворует не первый раз. Я уже предупреждал её, что не потерплю безобразий.
Бэрман присмотрелся к преступнице повнимательнее.
— Сколько ей лет?
— Не больше двадцати. То ли сама не знает, то ли темнит.
На вид девчонке было и того меньше. Высокая, тощая, вернее тонкокостная и исхудавшая, она равнодушно глядела перед собой в пространство. Застиранное до полной потери цвета платье болталось на девушке, как на вешалке. И нет, она не была метиской. Ни капли нелюдской крови. Что-что, а такие вещи бывший солдат определял мгновенно. А еще у воровки была красивая высокая грудь.
— На рудниках ей не место, — заявил ранчмен.
— А куда деваться? — вздохнул судья и ни с того ни с сего добавил: — Я смотрю, Бэрман, девка тебе приглянулась. Забирай. Пусть годик у тебя побатрачит. Заодно честно работать научится.
И тот неожиданно для самого себя согласился. Вернее сказать, ранчмен машинально кивнул головой в знак согласия, не в силах оторвать взгляда от затвердевших на холодном ветру сосков, отчетливо выделавшихся на обтянутой тонкой тканью груди, девушки по имени Сьена.