— Это Господнь наш…
Нельзя сказать, чтобы Аарон так уже сильно превосходил брата в ораторском искусстве. Да и аргументов в споре ему зачастую недоставало.
— Не исключено. Моровое поветрие — это кара богов, — согласился фараон.
И подумал: "Тогда твой Господь точно к этому делу приложился"
— Отпусти мой народ!
Теперь воззвал сам Моисей.
Хороший у него был голос — мощный и густой бас. Словно рев боевых труб.
— Но куда ты поведешь Израиль? — полюбопытствовал египетский царь.
— В землю хорошую и пространную, где течет молоко и мед.
— Это где ж такая есть?
Мосисей смутился под пристальным пронзительным взглядом Рамзеса.
— Мы пойдем в Палестину.
— Хм… А ты ничего не перепутал, израильтянин? Может, ты не так понял своего Бога? Я, например, бывал в тех краях во время хеттских войн и не видел ни молока, ни меда. Только голые камни и чахлые кустики. Ну, разве что отвоевать Ханаан. Но народ там сильный живет, в хорошо укрепленных городах, — честно предупредил фараон.
— Нам поможет Господь, — авторитетно заявил Аарон.
Глаза израильтянина горели фанатичным огнем. Что бы там ни болтали жрецы Амона, Ра, Птаха и Сетха, но это человек свято верил в то, что говорил. Странный народ, чья иступленная вера скорее отталкивала, чем привлекала. Рамзес искренне недоумевал.
Ну, как это так — вдруг сорваться с места и уйти вслед за каким-то безвестным пастухом? И куда? В Палестину — землю, словно специально созданную для войн и кровопролития! Через пустыню, с женщинами и детьми, со старцами. Безумцы!
— Ты погубишь свой народ, Моисей. Ты это понимаешь? — спросил Рамзес.
— Бог наш велик и всемогущ, он не оставит избранный свой народ, — заявил Аарон
— Хм… А скажи мне, израильтянин, твой Бог может воскресить мертвого?
— Может, — без доли сомнения подтвердил иудей. — Для Него нет ничего невозможного.
— А если я попрошу оживить Аменхосефа, очень сильно попрошу, он сделает это?
Просители не на шутку испугались и не нашлись сразу с ответом.
— Он сам решает, когда и что делать с человечьей жизнью.
Рамзес грустно-прегрустно усмехнулся.
— Я так и думал. Почему-то.
И надолго призадумался.
Глубокие черные тени залегли под глазами, губы искривила внутренняя боль, крепко сжались кулаки. Словно не в собственном дворце сидел он на троне, а мчался в лихую атаку на хеттов, и глотал густую липкую палестинскую пыль из-под конских копыт. Рамзес пристально поглядел прямо в глаза сынам Израиля, как никогда прежде суровый и сказал так:
— Я видел множество царств: Хатти и Сирию, Нубию и Эфиопию, но нигде не нашел земли щедрее и прекраснее, чем Египет. Великий Нил дарует нам два урожая в год, ремесла процветают, народ богатеет, а жрецы знают верный путь в загробную жизнь. Мне не понять вас, Моисей и Аарон. Но одно я знаю точно, однажды отправившись на поиски благословенных краев с реками полными молока и меда, можно так никогда и не найти такого места. Опыт подсказывает мне, что подобных земель нет вовсе, а благословение можно только заработать тяжкими трудами. Помните, мир велик, люди живут везде. И для всех израильтяне рискуют навсегда остаться нежеланными и нежданными пришельцами, — сказал царь египетский. — Вы отправитесь в очень и очень долгий путь, обрекая на страдания невинных детей.
В наступившей вдруг тишине его голос звучал словно раскат грома.
— Такова воля Господа нашего, — отозвался эхом Моисей.
Рамзес поморщился.
— Что ж ступайте своей дорогой сыны израильские, я не стану держать силой ни детей ваших, ни жен, ни скот мелкий и крупный. Уходите! И оставьте меня в покое, наконец. У меня сын умер.
Ошеломленные и несказанно обрадованные Моисей и Аарон поспешили покинуть царский дворец. Они несли своему народу радостную весть.
— Пошлем следом войско и перебьем всех до единого? — воодушевленно спросил Хаэмуас.
Младший сын Рамзеса всегда отличался воинственностью и жестокостью, но как военачальнику ему не было равных.
— Нет, — ответствовал жестокосердный фараон. — Каждый сам вправе выбирать путь. Народ сей избрал стезю скитаний — их право. Пусть идут!
21.11.2007
Высеченный на камне текст договора Рамсеса II с царём хеттов Хаттусили III — это самый древний из мирных договоров, сохранившихся в истории, выставлен на обозрение в холле нью-йоркской штаб-квартиры ООН.
Страшная месть Пламенного Духа
"Айя, Леголас!" писал Гимли в своем письме. "Вот шлю тебе кое-что новенькое в твоем "излюбленном" жанре.)))))))). Тебя опять ***. Вернее сначала тебя, потом ты, а потом опять тебя, но уже вдвоем. Эта барышня перешла уже все границы, и на твоем месте я бы предпринял решительные меры. Твой вечный друг Гимли, сын Глоина"