– Сэми, я ведь не могу написать в протокол, что задержанию способствовал Робин Гуд в костюме Зорро? Ты же понимаешь! – неуверенно глядя на высокую брюнетку проговорил шериф. – Надеюсь, я не создал тебе проблем? – спросил он, косясь на Изабель, которая не спускала с Сэм пристального взгляда.
На лице ученой было написано изумление, грозящее вот-вот превратиться в нечто большее.
– Никаких, дружище! – успокоила его Саманта, тоже поглядывая на Изабель и понимая, что она не знает, чего им сейчас ожидать от мисс Богарт.
– Так это была ты? – произнесла, наконец, Изабель.
– Это была я, – как можно спокойнее ответила Сэм, и тут же повернулась к Джиму. – Нам надо что-нибудь подписать или мы свободны?
– Вы можете идти! – ответил шериф. Потом немного неуклюже, но все же мило поклонился и произнес на прощание, – Сэм! мисс Богарт!
Сэм взяла ошеломленную Изабель за руку и вывела из участка.
– Не могу поверить, – прошептала Изабель свои мысли вслух.
– Почему же? – немного уязвлено спросила Сэм, подходя к женщине ближе, и становясь перед ней как в ту ночь.
Изабель подняла к Саманте свое лицо (на котором до сих пор были видны следы интенсивного умственного процесса) и с трудом сфокусировала на ней свой взгляд. Что, надо заметить, вызвало новую волну этого самого умственного процесса, который сейчас уже можно назвать никак иначе как процесс узнавания. Теперь, когда они стояли друг напротив друга так же как тогда, и Изабель чувствовала в груди тоже самое необъяснимое волнение под прожигающим взглядом синих глаз Сэм, она поражалась тому, что не поняла этого раньше. Изабель знала, что стоит ей чуть опустить глаза, и она увидит те же самые загорелые ключицы (Сэм была в легкой блузке с завязками на шее), что и в тот вечер. Почему же раньше ей никогда это не бросалось в глаза?
В общем, мисс Богарт была шокирована. Уже давно она полагала, что истинная суть вещей не может укрыться от ее проницательного научного ума, но в этот раз она даже не попыталась разгадать загадку, ответ на которую все время находился у нее под носом. И больше чем что-либо другое сейчас ее терзало это неприятное чувство досады на саму себя. На Сэм она даже не думала сердиться. Да и сложно было сердиться на кого-нибудь, кто вызывает в груди такой трепет. А воспоминания об их поцелуе (они, конечно же, не преминули тут же возникнуть в ее голове) именно к этому и привели.
– Но ты ведь приехала только на следующий день, – растерянно пробормотала Изабель, когда они уже ехали обратно. Она все пыталась сложить вместе кусочки головоломки.
– Нет, – Сэм покачала головой, глядя на дорогу. – Я приехала в тот день. Было уже поздно. Я подумала, что Питер давно спит, и решила заглянуть в гости к мадам Форнье. В костюме со съемок. Бернадетта любит это, а я люблю ее радовать. Когда я выходила от нее, то заметила двух незнакомых молодых людей, определенно не из нашего городка. Я забралась по забору на дерево, за которым они прятались, потом появилась ты в конце улицы.
– А потом ты не хотела, чтобы я тебя узнала по голосу, так?
– Так, – согласилась Сэм.
– Но почему ты сразу во всем не призналась?
– Это было неинтересно! – искренне воскликнула Сэм. – К тому же ты возникла рядом так внезапно, что у меня не было времени на раздумья. Мне хотелось поиграть. А еще я не знала, вдруг ты вздумаешь на меня сердиться за тот поцелуй. В общем…все случилось практически само собой. Прости, пожалуйста. У меня не было никакого злого умысла. Никакого.
– Я не сержусь, – сказала Изабель, вдруг поняв, что Сэм пытается перед ней извиниться. – Очень может быть, что на твоем месте я поступила бы точно так же.
Сэм недоверчиво на нее посмотрела.
– Хотя мне сложно представить себя в костюме Зорро, сидящей поздно вечером на дереве, – тут же добавила Изабель, и обе женщины рассмеялись.
Когда они вернулись домой, Изабель опять впала в задумчивое состояние, и Сэм заволновалась. Кто знал, к каким выводам может прийти наша гениальная ученая на этот раз. Но она старалась не подавать виду. А Изабель вдруг посмотрела на Сэм не как на сестру своего хорошего друга, а как именно на ту женщину, которая так нежно, трепетно и по-настоящему поцеловала ее в тот вечер. Изабель хорошо понимала, что ей нельзя воспринимать Сэм таким образом, потому что так недолго и голову потерять, но она совершенно не могла в данный момент ничего придумать, что вернуло бы ей ясное не затуманенное эмоциями сознание. И Сэм ей ничем в этом не помогала. Потому что каждый раз, когда она смотрела на Изабель, та читала в ее взгляде ту же самую нежность. Если раньше Изабель принимала ее за проявление симпатии, то сейчас ей постоянно казалось, что это может быть большим, чем просто дружеский интерес.