– Сэм Сэммерсон! – требовательно произнесла Изабель.
Саманта нехотя открыла глаза.
– Встань! – приказала Изабель. Голос ее звенел еле сдерживаемой яростью.
– Зачем? – удивилась Сэм, протирая глаза. – Мож…
– Встань, я тебя прошу! – перебила ее Изабель.
– Как пожелаешь, – вздохнула Сэм, отрывая голову от мягкой и такой удобной спинки дивана.
Но не успела она подняться, сладко потягиваясь на ходу, как получила от Изабель звонкую пощечину. Сэм удивленно уставилась на ученую, потирая щеку и прислушиваясь к незнакомому шуму в своей голове.
– Похоже, вопрос серьезный!
– Я нашла у себя в постели сегодня утром вот это! – Изабель предъявила ей шарф. – И пришла к самым напрашивающимся выводам!
– Самым напрашивающимся или самым желанным? – захотела уточнить Сэм, и тут же получила вторую пощечину.
– Тихо-тихо-тихо! – попросила Саманта, желая отступить назад, но наткнувшись ногой на диван. А впереди стояла Изабель, всем своим видом требуя объяснений. Глаза ее сверкали. И хотя у Сэм порядком звенело в голове, и горела кожа на щеках, представшее перед ней видение казалось ей прекрасным.
– Я жду! – холодно произнесла Изабель.
– Ты что совсем ничего не помнишь? – спросила Сэм и, на всякий случай удалилась от Изабель на безопасное расстояние. Потому что на лице ее возникла предательская улыбка. Она понимала, как звучит этот вопрос, понимала, что творится у Изабель в голове, и от всего этого ей становилось очень смешно.
– От чего же! – произнесла Изабель, следуя за Самантой. – Помню! И последнее, что я помню – это тебя в своей кровати, наклонившуюся надо мной, чтобы поцеловать!
– Это осложняет ситуацию, – пробормотала Сэм, хмурясь. (Это и правда сильно все осложняло). – Но я все же попробую…
– И желательно побыстрее! – пригрозила ей Изабель ее же шарфом.
– Ты не держалась на ногах, и я всего лишь провожала тебя в твою комнату. Потом мы упали на твою кровать, но провели там вместе минуту, не больше. Неужели, ты думаешь, я могла воспользоваться тобой в таком состоянии? – спросила Сэм, пытаясь звучать и выглядеть как можно убедительнее. Но, видя по-прежнему непроницаемое холодное выражение лица ученой, попробовала другой аргумент. – Или неужели ты думаешь, что минуты вполне достаточно?
Изабель решительно закивала, и Сэм поняла, что ничего хорошего этот ее кивание не предвещает.
– Так я и думала, что твой эмоционально-интуитивный метод не сработает, – произнесла она. – Может, следует обратиться к другой системе доказательств?
– Хорошая идея, – согласилась Саманта, направившись к появившемуся с улицы Питеру. – А вот и моя другая система доказательств. Питер, будь добр, поговори с мисс Богарт и верни мне мое доброе имя.
И пока Изабель переводила свой непонимающий взгляд на Питера и придавала ему подобающее ситуации выражение, (потому что смотреть так же требовательно и гневно на своего друга у нее не было никаких причин), Сэм ускользнула на кухню.
– Я обнаружила у себя утром в постели шарф Сэм и поняла, что ничего не помню о вчерашней ночи, – произнесла Изабель уже несколько растерянно.
– Видимо, он остался в твоей спальне, когда Сэм укладывала тебя спать, – предположил Питер. – Я видел, как она провожала тебя по возвращению с праздника, потому что…, – он запнулся и решил не объяснять, почему. – Она была в твоей комнате буквально пару минут! А потом нам позвонили Форнье, и мы отправились тушить пожар на Сиреневой улице. У Роджерсов загорелся старый амбар. Мы вернулись совсем недавно.
Изабель опустила голову, обдумывая слова Питера. Да и нечего было там обдумывать. Она доверяла ему и была уверена, что тот не станет ее обманывать.
– Боже! – прошептала она. – Это так на меня не похоже!
Изабель обвела пустым взглядом гостиную Сэммерсонов. Она выглядела потрясенной.
– Я схожу с ума, да, Питер? – она подняла на него глаза, в которых блестели слезы. – Я схожу с ума по твоей сестре…
– Этого сложно избежать, – согласился он.
– Мне надо перед ней извиниться, – сказала Изабель и решительно пошла на поиски Сэм.
Она нашла Саманту в саду. Та рвала цветы для букета, который всегда стоял на обеденном столе. При виде Сэм, гордой и сильной и радостной и уверенной в себе, у Изабель отлегло от сердца. Она уже знала, что та не сердится на нее. И это было так приятно чувствовать.