…Красивая Вера Павловна сидит за столом и что-то пишет в классном журнале. Цветная ткань кофточки поблекла, потускнела, стала простой и невыразительной. Павлины выглядят так, словно кто-то потёр их большой чернильной резинкой. Над голубыми глазами Веры Павловны чётко обозначились густые брови. Они портят её. Золотистые локоны распрямились — теперь заметно, что в основании они совсем тёмные. На лице Веры Павловны написаны огорчение и усталость. Муж вчера приехал из командировки и ничего ей не привёз. Девчонки в классе разочарованно хмыкают и перешёптываются, прикрывая ладошками рты, с насмешкой поглядывая на учительницу. Шурик блаженно улыбается во сне.
Ромка
…Ромка чем-то похож на юного Пушкина. Смуглая кожа, кудрявые волосы. Слегка вывернутые губы и чёрные, масляные глаза.
Мы заканчиваем первый класс. С первого сентября Ромка — мой друг. Правда, нас почти сразу рассадили, потому что мы рисовали друг другу разные картинки, жевали промокашки и щелчками сбивали эти тугие комочки в сторону косичек с пышными бантиками.
За первой партой в нашем классе сидит странный мальчик, Вася Белоусов. Когда учительница делает ему замечание, он не исправляется, а с ещё большим старанием продолжает делать то, что ему запретили. Однажды Валентина Митрофановна сказала Васе, чтобы он не ковырял в носу, — он же сидит на первой парте и все это видят. Услышав замечание, Вася повернулся к нам лицом, запустил щепоть пальцев в ноздрю… и потянул наружу длинную зелёную соплю.
— Фффуууууууу, — пронеслось по классу. Обнаружив столь бурную реакцию, Вася встал из-за парты во весь рост, открыл рот и с хлюпаньем втянул в себя отвратительную зелень.
— Ффуууууууууууууууууу, — на тональность выше пропел класс, сморщившись всеми тридцатью лицами.
Когда мы открыли глаза и перестали корчиться, успели заметить, как Валентина Митрофановна выпроваживает Васю в коридор, брезгливо взяв за край его форменной курточки.
На переменке Рома спрашивает, что я буду кушать. У меня в ранце лежит бутерброд с колбасой. Ещё мама дала мне десять копеек, чтобы в буфете купить маленькую бутылочку сливок. Мама говорит, что нельзя кушать всухомятку — живот будет болеть. Денег должно хватить — сливки стоят десять копеек, а молоко дешевле — восемь… Рома соглашается составить мне компанию.
В буфете все толпятся и лезут к раздаче. Никто не стоит в очереди. Не то что никто не хочет, а просто нас до сих пор не научили. Мне, правда, мама всегда советует никуда не лезть, быть скромным мальчиком, но когда вокруг все орут и давят друг друга, трудно удержаться — останешься ни с чем. Неужели всем остальным мамы ничего такого не говорят?..
Ромка предлагает отдать ему деньги — он сейчас всё раздобудет. Действительно, почти тут же возвращается, держа в руках по маленькой бутылочке.
— Ух ты! — вырывается у меня. — Ну ты даёшь!
— Да пустяки! — скромничает Ромка.
В классе мы садимся за мою парту. Я достаю целлофановый пакет, извлекаю из него завёрнутый в салфетку бутерброд. Два куска батона аккуратно намазаны маслом. Сверху лежат большие пластины розовой колбасы. Ромка сглотнул слюну. Его мама тоже что-то собрала, но, видно, Ромка свой домашний завтрак доставать не хочет.
— Угощайся! — приглашаю приятеля. Протыкая пальцем крышечку на бутылке, вдруг замечаю, что она не жёлтая, а серебристая — значит, молоко. Но ведь я просил Рому купить сливок. Сливки вкуснее и стоят дороже. Тогда где сдача?..
Мы с аппетитом перекусили. Ромка с удовольствием умял половину моего бутерброда. Тут прозвенел звонок.
Вася Белоусов так и не появился больше на наших уроках. На его место посадили отличницу Люду Остапенко. У Людки щёки белые-белые, и румянец на них, как рассвет на картинке в букваре. Говорит она как по писаному. Когда в наш октябрятский класс приходит пионервожатая, она всегда ставит Людку нам в пример.
На следующей переменке мы с Ромой стоим у окна и смотрим, как Людка с девчонками чинно прогуливаются по коридору.
— Я сейчас! — бросает Ромка и исчезает в классе. Дверь в кабинет открыта, и я вижу, как Ромка роется у себя в ранце. Он появляется, держа что-то в кулаке. Но ко мне не подходит — стоит у входа в класс и следит за Людкой. Вот она оказывается между нами. Ромка стремглав бежит в мою сторону и сбивает Людку с ног. Девочка падает. Ромка виновато стоит перед ней. Людка поднимается, потирая ушибленную коленку:
— Дурак!
— Конфету хочешь? — Ромка протягивает ей «Гулливера», самую большую и красивую конфету, такую я видел только на Новый год. Людка растерянно смотрит на Ромку, потом переводит взгляд на меня.