Как бы то ни было, условия Странников были чёткими и недвусмысленными. Земляне выставляют со своей стороны одного — и только одного — человека. Он должен явиться на определённое место в определённое время и ждать представителей противоположной стороны. Он может иметь при себе оружие, средства связи, и вообще любую технику — всё это не имеет значения. Не рекомендовалось только пользоваться каким-либо земным транспортом, кроме самого примитивного.
От скуки Саша попытался — в который уж раз — проанализировать выставленные условия. На сей раз он решил исходить из гипотезы, что Странники неуязвимы для пулевого и лучевого воздействия, но слишком медлительны. Значит, их нельзя пристрелить, но от них можно убежать, если бежать быстро? Что это за форма жизни? Привалов зажмурился и воорбазил себе нечто вроде бронированной черепахи, потом — какой-то медленно плывущий студень, с чмоканьем глотающий разряды скорчера, потом — кристаллическую конструкцию из сверкающих игл.
В этот момент до его колена дотронулось что-то холодное и жёсткое.
Перед ним стоял каменный пёс — такой же, как те два у чаши фонтана.
Привалов машинально пожал протянутую лапу. На ощупь она тоже казалась камнем.
— Добрый вечер, — пёс говорил на интерлингве. Собачий голос оказался неожиданно высоким, с едва заметным подвыванием на гласных. — Простите за опоздание… всё-таки сюда довольно далеко добираться, а потом ещё натягивать на себя эту шкуру…
Прогрессор немного помедлил, потом всё-таки оглянулся. Так и есть: теперь фонтан охранял только один страж. На месте второго изваяния красноречиво зияла пустота.
— Да, это не моё тело, — пасть приоткрылась чуть шире, из беззубой щели посыпалась пыль и мелкий песок. — В конце концов, все комбинации атомов стоят друг друга… — пёс поднял лапу, пытаясь стряхнуть с кончика носа прилипшую соринку. Камень глухо стукнулся о камень.
— А у вас есть какая-нибудь постоянная форма? — поинтересовался Саша. В середине фразы он сообразил, что забыл поздороваться.
— Увы, увы, — Странник растянул мраморные брыли в подобии усмешки. — У нас вообще нет тел… в вашем понимании этого слова. Да, кстати: я должен извиниться за то, что вам пришлось добираться сюда таким способом, — пёс повёл носом в сторону велосипеда. — Просто я обязан защищать себя — он запнулся, подбирая выражение, — от любых неприятных случайностей. Короче, в радиусе километра никакая земная техника не работает. Кроме простейшей механики.
— Строго говоря, вы не имели права использовать подобные средства, — раздался другой голос, высокий и противный.
Пёс поднял голову. На его спину с шумом сминаемого бумажного пакета свалился давешний голубь. Примостившись, птица предупредительно расправила крылья, демонстрируя готовность взлететь в любой момент.
— Самое время говорить о правах и придираться к мелочам, — огрызнулся пёс. — Ах да, кстати. Познакомьтесь, — пёс повёл мордой, — это третий участник наших переговоров. Так сказать, представитель одной из сторон в этом запутанном деле… Я нахожусь здесь и имею эту форму с его разрешения.
— Вот именно. И не забывайте об этом, — нахохлился голубь. В отличие от пса, он и не пытался имитировать человеческую речевую мимику и держал клювик закрытым. Саша прислушался: звук исходил из живота птицы.
— Что касается дела, — продолжал голубь, — я не вижу в нём ничего запутанного.
— Я знаком с вашей точкой зрения, — отнюдь не вежливо заметил пёс, нервно встряхиваясь и усаживаясь на задние лапы.
Голубь успел ловко перескочить на голову пса и строго посмотрел вниз. Саше на миг показалось, что голубь собирается клюнуть собаку в глаз.
— Напоминаю, — это слово пёс выделил голосом, — что одним из пунктов нашего соглашения является следующее. Говорю с землянином я. Вы либо молчите, либо ведёте светский разговор, либо, наконец, уличаете меня в явной лжи. Всякий переход за эти границы означает немедленное прекращение переговоров.