— Но этим недоделкам совершенно не нужны знания Библиотеки! — оскалился пёс. — Откровенно говоря, в нынешнем Космосе они сейчас никому не по зубам, кроме Диаспоры. Даже люди, — пёс иронически склонил голову, — учитывая тот факт, что Земля — самая развитая из всех гуманоидных цивилизаций… даже вы не сможете их понять. Возможно, лет через тысячу-другую… и то сомневаюсь. Но заметьте: мы совершенно не хотели уничтожать эту маленький недоразвитый мирок. Да, мы решились занять их место на планете. Временно, сугубо временно, пока не получим наследство. Мы честно пытались договориться с их правительствами, но они не пожелали с нами разговаривать. Думаю, без птичек тут не обошлось, — пёс сделал паузу, но голубь демонстративно промолчал.
— Конечно, Ушедшие позаботились, чтобы с их любимчиками ничего не случилось. Они предусмотрели всё…. ну, почти всё. Эта планета была самой защищённой в Галактике. А за тем, что они не предусмотрели, приглядывали птички… Но в любой, самой изощрённой системе безопасности найдётся, так сказать, щель… в которую мы, некоторым образом, просунули нос. Получилось, конечно, не очень хорошо…
— Короче говоря, бешенство генных структур — это ваша работа, — сообразил Привалов. — Решили очистить планету от населения любой ценой?
— Мне бы не хотелось обсуждать этот вопрос в подобном тоне. Хотя, если вас так интересует концепция вины… Да, в результате наших действий случилось то, что случилось, мы это признаём. Но заметьте: мы всем предоставили шанс спастись. Все, кто пожелал эмигрировать, эмигрировали. Сейчас аборигены Надежды живут и процветают на прекрасной, экологически чистой планете земного типа… далеко отсюда. В сущности говоря, мы сделали им колоссальный подарок.
— Ловушки, — напомнил Саша. — Будки эти. «Универмаги». «Подушки». «Водопады».
— Ах, это… Ну да. Не все захотели уходить. Глупые гуманоиды вообще ужасно привязчивы к тому, что они называют «родиной». Но опять же: мы старались сохранить жизнь и здоровье максимальному числу аборигенов. Вы прекрасно знаете, что ловушки не смертельны. Мы просто перебрасывали отловленных упрямцев на их новую родину. Поверьте, они довольны.
Саша хотел ответить, но пёс перебил:
— Я знаю, что вы на это скажете. Да, исходя из абстрактно понимаемой справедливости, мы в чём-то неправы. Но попробуйте представить себя на нашем месте! Вообразите себе такую ситуацию. Вы потерпели крушение в дальнем Космосе — на дальней, дикой планете, покрытой сырыми джунглями. Ваш корабль неисправен. Для того, чтобы его починить, вам нужна одна-единственная деталь. Скажем, нуль-отражатель гиперпривода. Сделать его сами вы не можете, у вас нет технологий, у вас ничего нет. Но вдруг вы видите в примитивном храме местных дикарей этот самый нуль-отражатель, установленный на алтарь. Когда-то здесь упал земной корабль, он разбился… и они утащили эту деталь, и сделали своим идолом. Поклоняются ему, мажут кровью, поют ему дифирамбы… Так неужели вы не попытаетесь отобрать у них то, что им, в сущности говоря, даже и не нужно? А если они начнут сопротивляться, защищать свою дурацкую святыню — вы пустите в ход скорчер? Так пустите или нет? Или просто уйдёте умирать в джунгли? Ради чего? Чтобы не огорчить этих полуобезьян и их жрецов? Которые, допустим, приносили этому нуль-отражателю человеческие жертвы? Или, может быть, вы верите в неприкосновенность частной собственности? Неужели вы, коммунист, с таким уважением относитесь к частной собственности?
— Значит, — заключил Саша, с трудом сдерживаясь, — вы очистили планету от населения и приготовились занять место аборигенов. Всё шло хорошо. Пока не появились мы.
— Ну, на самом деле всё сложнее… Поверьте, мы искренне сожалеем о случившемся. Ещё раз повторяю, ни о каком геноциде не идёт речи. Все, кто хотел уцелеть, уцелели. Теперь, вкратце — текущее положение дел, как мы его понимаем. Сами по себе земляне не являлись проблемой: вас на планете было немного. Но потом на Надежду, хлынули ваши туристы. Сейчас, к сожалению, они составляют большинство населения планеты. Что, увы, автоматически делает вашу расу наследниками Ушедших. Мы могли бы, конечно, предпринять кое-какие меры. В конце концов, наши возможности очень велики. Но эти твари, — он тряхнул мордой, снова побеспокоив голубя, — на вашей стороне. Не потому, что они любят вас, а потому что ненавидят нас. Мы не обижаемся: нас вообще никто не любит. Но сейчас эти иррациональные чувства вредят нашим долгосрочным интересам, а это куда серьезнее… Короче говоря, мы предлагаем вам сделку. Или — или.