— «Пендем». Это существительное, — пояснила трубка. — Мы по поводу вашего последнего романа из серии про Зину. У нас возникла проблема…
— Все авторские права на серию принадлежат издательству «Арго-Речь», — заученно сказал профессор. — Обращайтесь к ним.
— Пожалуйста, дослушайте, — нетерпеливо перебила трубка. — Речь идёт о вашем последнем романе. «Зина: Цыплёнок в табакерке».
— Вам же сказали: права на всю серию… — начал было профессор и осёкся.
— Гм, — наконец, выдавил он, лихорадочно соображая. — Романа с таким названием ещё нет. Если вы настолько в курсе моих дел… я даже не знаю, что сказать.
— Да-да, мы в курсе. Написана первая и вторые главы, сделаны заготовки для третьей и большой кусок четвёртой. Проблема начинается как раз в четвёртой главе. Пока её ещё нет — ни главы, ни проблемы. Но завтра утром она возникнет. Мы хотели бы, — опять крошечная пауза, — посоветоваться с вами лично. Вы не против?
— Нет, — машинально ответил профессор.
Больше ничего он сказать не успел: пол под ногами качнулся и ухнул куда-то вниз, а вокруг стало темно.
* * *Комната больше всего походила на внутренность перевёрнутой рюмки: круглая, со стенами из какого-то матового стекла, красиво сходящиеся сводом, с которого стекал мягкий золотистый свет, напоминающий рассветный солнечный. В центре стоял алый стол в форме выгнутой кляксы и огромное фиолетовое кресло, мягкое даже на вид. Стрельчатая арка вела в другую комнату, судя по всему — такую же, только мебель там была других цветов: сквозь муть стекла слегка просвечивали бесформенные зелёные и голубые пятна.
Повернув голову, профессор увидел такой же проход, в котором можно было углядеть кусочек чего-то оранжевого — тоже, наверное, кресла или какого-нибудь дивана. Он откуда-то знал, что за этой комнатой следует другая, за ней — ещё одна, и так без конца.
Пенсова это не испугало. Он вообще не чувствовал ни страха, ни особенного удивления. Удивлялка у него сильно сдала после девяноста первого и окончательно перегорела в девяноста третьем. Что касается страха, то профессор твёрдо усвоил — бояться следует голода, холода и физического насилия. Судя по всему, ничего подобного в отношении его персоны пока не планировалось — а стало быть, и бояться пока было нечего.
Справедливо рассудив, что кресла предназначены для того, чтобы на них сидели, Андрей Валентинович, осторожно подобрав полы халата, опустил худое тело в объятия фиолетового монстра. Ничего плохого не произошло — просто очень уютное кресло.
— Ещё раз здравствуйте, Андрей Валентинович, — сказал стол. — Вас приветствует интеллектуальное сообщество «Пендем». Надеюсь, вы не имеете предубеждений по поводу искусственного интеллекта?
— Скорее уж у меня есть предубеждения по поводу интеллекта естественного, — тяжело вздохнул Пенсов.
— Ну, это тоже лишнее, — снисходительно заметил стол. — Позвольте всё же представиться. Я — «Пендем». Единство искусственных разумов, существующее в среде, которую мои современники называют «паравременной петлёй». Это образование находится относительно вашего времени в будущем. Приблизительно на двести лет вперёд.
— Приблизительно — это сколько? — проворчал Пенсов, во всём любивший точность.
— Видите ли… — говорящий стол совершенно по-человечески замялся. — После открытия паравремени многое изменилось. Не обязательно же всем жить в одном времени и в одном месте. В общем, какие-то части нашей цивилизации отстоят от вашей на двести лет, какие-то, скажем, на триста… есть и такие, время которых перпендикулярно вашему. Если вас интересует наше точное времяпребывание, то мы отстоим от вашей реальности где-то на сто пятьдесят лет вперёд, четыре минуты влево, сутки вверх и три терции темнее. Если вам это что-то говорит, конечно.
— Мы не на Земле? — на всякий случай спросил профессор.
— В смысле — на поверхности планеты, находящейся в галактическом пространстве-времени? Нет, зачем же? Там сейчас вообще мало кто живёт. К чему терять время на настоящей Земле, если можно воспроизвести любую её часть в паравремени? Причём сколько угодно раз. Большая часть людей сейчас обитает на тропических островах. Или на берегу Средиземного моря. Сами понимаете, в галактическом времени этого берега на всех не хватило бы. Да и тот, что есть, знаете ли, не подарок… Реальность хороша как повод для творчества. Жить лучше в искусственном мире, это куда более естественно для человека. Точно так же, как пить арманьяк, а не сырую воду из ручья. Кстати. Насколько мне известно, вы не успели толком поужинать. Так вот, считайте, что вы находитесь в очень хорошем ресторане. Давайте покушаем, а я составлю вам компанию.